Чтение онлайн

– В английской письменной речи самая частая буква - е, - бормотал Кеннеди себе под нос.
– Потом идут в нисходящем порядке: a, o, i, d, h… Черт побери, полная бессмыслица!

– Можешь, отправишься спать?
– предложила я.
– Утро вечера мудренее.

– Ну нет… Я сначала расколю этот орешек.

Я не стала настаивать. И завершила на этом трудовой день.

К утру пепельница была полна окурками, корзина для мусора - исчерканными и смятыми листами. К Эдгару По и Конан Дойлу добавились несколько книг по криптологии. Атмосфера в кабинете полностью состояла из смол и никотина.

– Похоже на шифр Паркинсона-Галлея с плавающим кодированием, - приветствовал меня Кеннеди.
– Но все равно получается полная ахинея!

– Доброе утро, Кеннеди, - ответила я, включая вентиляцию на полную мощность. До повторного визита писателя оставалось девять часов.

Еще через час Кеннеди осенило:

– Язык не английский! Черт возьми, знать бы, какой язык изучала Джессика в школе…

Вскоре миссис Хагерсон была отправлена в небольшую местную командировку - и по ее возвращению Кеннеди с головой зарылся в словари и учебники французского, немецкого и испанского языков.

Я же неторопливо отсканировала свою копию шифровки - мне и самой стало любопытно, что за послание пришло Джессике Нарий-шах…

– А если наш писатель не псих?
– тоскливо спросил Кеннеди у меня, когда до условленного срока оставалось меньше двух часов.
– Если тут действительно какие-то шпионские страсти и девчонка просто передаточное звено? Тогда шифровка может быть хоть на иврите, хоть на русском…

Честно говоря, мне было его жалко. Побледнел, осунулся, под глазами залегли темные круги. Но я молча пожала плечами. Пари есть пари, сам напросился.

Выдерживать характер до конца Кеннеди не стал. Капитулировал за сорок минут до ожидаемого прихода Шаха.

– Я сдаюсь, - сказал он коротко и достал бумажник.
– Но Элис, один вопрос: ты не имеешь отношения к этой проклятой бумажке? Не ты заслала ее на адрес Шаха-Хана-Султана-Эмира, пропади он пропадом со своими шестью женами?!

Вот до чего доводят людей бессонные ночи и бесплодные интеллектуальные экзерсисы…

– Не я. Честное слово.

Он достал двести долларов и отдал мне. Вздохнул:

– Чек придется вернуть тоже…

Я сжалилась:

– Не придется. Ложись спать. А я сумею уговорить Шаха на отсрочку исполнения заказа…

– Спасибо, Элис, - пробормотал Кеннеди, направляясь в соседнюю комнату, где имелась кушетка, - я всегда знал, что ты…

Конец фразы утонул в зевке. Ну вот, в кои-то веки дождалась искреннего комплимента…

Оставшееся до прихода Шаха время я потратила на то, чтобы наложить соответствующий макияж. Вполне преуспела - из зеркала на меня смотрела не милая и обаятельная доктор Блэкмор, но какая-то демоническая женщина, воплощение ночных страхов всех страдающих шпионофобией индивидов. Подумав немного, я дополнила имидж темными очками.

Шах явился минута в минуту.

– А где мистер Кеннеди?
– начал он, не сразу заметив мое преображение.
– Он успел…

– Сядьте, - отчеканила я.
– Мистера Кеннеди вы больше не увидите. Вы совершили большую ошибку, господин писатель, придя сюда с документом, который вам не предназначался. Возможно, последнюю ошибку. Решать это буду не я.

– А-а… э-э-э-э… - заблеял он, но постепенно взял под контроль свой речевой аппарат.
– Значит… вы… а мистер Кеннеди… и я…

– Мистер Кеннеди не тот человек, чтобы выпускать его из виду, - процедила я ледяным голосом.
– Но вам стоит озаботиться не его, а своей судьбой. Вы сделали ложный шаг. И это шаг в пропасть.

– Я… Но я ведь… Я ведь ничего не узнал… НИЧЕГО!!! Я понятия не имею, что написано в этой… Я не хочу это знать!!!

– Сядьте!
– повторила я бесстрастно.
– Сейчас за вами приедут.

И я отодвинула в сторону лежащую на столе папку. Под ней обнаружился пистолет с глушителем. Глушитель я купила в магазине игрушек, но он производил впечатление настоящего.

Шах присел было на самый кончик стула, но тут же вскочил и забегал по кабинету. Заговорил быстро и нервно:

– Послушайте, доктор Блэкмор… я понимаю, конечно, что это не ваше имя, но… послушайте, зачем вам, вам… меня… - Он запнулся, не смог вымолвить роковое слово.
– Ведь это же бессмысленно… Дайте мне шанс! Ведь я могу, могу… - Шах вновь сбился, так и не придумав, что же он такое может.

Пис-сатель… Интеллигент… Интеллигент, как известно, и в Африке интеллигент. Но когда интеллигенты напуганы, они резко глупеют.

Я подумала: может, нагнать на него еще страху? Решила - не стоит. А то, чего доброго, испортит нам ковер…

– Хорошо, - сказала я медленно и зловеще.
– Держите. Вот ваш шанс.

Шанс для писателя, который я выложила на стол, весьма напоминал принесенную им вчера шифровку. Только текст оказался немного длиннее. Мистер Шах смотрел на лист с ужасом и не спешил взять в руки, словно бумага была пропитана ядом, мгновенно действующим через кожу.

– Возьмите!
– рубила я короткие фразы.
– Отдайте вашему студенту. Пусть отсканирует. Пусть отошлет Леграну. С пометкой «Для Кесси». Они оба - отец и дочь - наши люди. Обо всем - молчать. Джесси вопросов не задавать. Все понятно?

Он мелко закивал головой. Я не смогла удержаться и добавила, показывая на лист:

– Оригинал потом уничтожить! Сжигать не смейте! Прожевать и проглотить!

… Вы не поверите, но мне показалось, что Шах уходил счастливым. Прав-то оказался он, а не все многочисленные скептики! ОНИ существуют!!!

Когда через пару часов Кеннеди проснулся, я уже смыла кошмарный макияж супершпионки. Скромно сидела на месте ассистента Великого Сыщика и как раз изучала на экране послание, стоившее Кеннеди двухсот долларов и бессонной ночи. Расшифрованное, естественно. Оно гласило:

«Превет кисулька Джесси! Твой ящик не фурытчит пасылаю на тваево старава хрена. Он ище не прасек наши штучки дрючки? Мой старик грызет ногти на нагах но врубитси в тему не можит. Все писатили казлы. Слушай кисанька какие в натуре самаи надежнаи палоски на это дело? А то Милли с ума сходит уже четвертый день падрят. Главнае не знаит от кого. Пахоже после тусняка у Боба но ничево не помнит. Гаварила ей завязывай с таблетками. Ты сама то в норме? Тибето проще если что. Если канешно у тваево козлика есче стаит. Пока кисанька. Спешу. Цалую тибя во все местечки и туда то же. Твая Кесси мышонок».

При виде Кеннеди я вновь зашифровала послание. Двумя движениями «мыши» - заменив шрифт «Times» на «Sumbol». На экране опять возникли «пляшущие человечки».

– Ну что? Приходил клиент?
– спросил Кеннеди голосом лунатика.

– Приходил, - кивнула я.
– Согласился с тем, что скорей всего шифровка - бессмысленная мистификация. И что твои сутки напряженной работы стоят пятисот долларов.

– Нет, - упрямо сказал Кеннеди.
– Во всем этом есть какой-то смысл… Истина где-то рядом… И я до нее докопаюсь.