Чтение онлайн

Капитан, его дочь и их спутники засмотрелись на огромный купол Святой Софии, увенчанный золотым крестом. Величайшая святыня христианства царствовала над городом, над всеми его куполами и мощными зубчатыми стенами.

Войдя в гавань, дромон причалил к берегу. По мосткам путешественники сошли на пристань.

Роман Мелит громко произнес благодарственную молитву, что все они сподобились вновь ступить на эту счастливую землю. Потом, поднявшись по склону, замощенному неотесанным камнем, путешественники двинулись вдоль крытых складов, где громоздились бесчисленные товары. Патрикий загодя выслал вперед вестового, который оповещал об их прибытии; и в порту их ожидал управляющий Фома.

Он поклонился господину и Феано; и учтивым жестом указал на приготовленные для хозяев носилки, которые охраняли четыре мощных чернокожих раба, купленных патрикием несколько лет тому назад. Эти носильщики жили не в самом особняке Мелитов, а в порту – в предместье Святого Маманта, и требовались от случая к случаю.

Роман Мелит подсадил в носилки дочь и старую няньку, после чего забрался сам.

Феано поискала глазами Эйрика: вэринг шагал позади, раздвигая плечами толпу, с совершенно непроницаемым лицом. И, конечно, налегке – все вещи выгрузят потом. Девушка вздохнула и положилась на судьбу.

Их большой дом располагался в аристократическом квартале, к северо-западу от Софийского собора. Он был построен из белого и черного тесаного камня – и, конечно, красив, но его жизнь подчинялась общему правилу византийского мира: особняк был обращен фасадом вовнутрь, а на улицу смотрели только слепые окошки, забранные решетками. Сойдя с носилок, хозяева пересекли большой внутренний двор, где бил фонтан с искусной работы мраморной статуей-водометом; и поднялись по ступеням портика. Но едва патрикий отворил дверь в прихожую, как его остановил громкий счастливый возглас.

– Отец!..

В объятия Романа Мелита влетела запыхавшаяся растрепанная девочка. Он засмеялся и еще больше взъерошил копну ее бронзоватых волос: Анна уродилась гораздо светлее сестры. И карие глаза были светлее, и нежная кожа. Хотя, возможно, это последнее потому, что Анна гораздо меньше времени проводила на открытом солнце, как и следовало юной благородной госпоже.

После отца Анна бросилась обнимать Феано. И сразу же засыпала вопросами об их путешествии. Феано любила младшую сестру, но сейчас ей едва удалось скрыть свое нетерпение и беспокойство.

– Ну, будет тебе, егоза, – нянька пришла на выручку старшей питомице. – Дай нам хоть дух перевести, умаялись с дороги. Скажи-ка лучше, баня господам готова?

– Да, ты ведь без нас была тут за хозяйку, сестрица, – улыбаясь, вмешалась Феано.

– Ну а как же! – Анна сразу оживилась, гордая предложенной ролью. – Все готово. В обеих купальнях горячая вода, Фома приказал нагреть сразу, как пошел за вами. Идите скорей, пока не остыло!

Вода в дом подавалась по трубам – по водопроводу, как в другие богатые дома, городские бани и дворцовые термы.

После горячей ванны с притираниями Феано с наслаждением переоделась в домашнюю льняную тунику-далматику с вышивкой по горловине и подолу: в серебристо-лиловом узоре хитроискусно переплетались цветы и райские птицы. Волосы она опять скрутила в простой узел, не желая возиться с прической. Феано снова вспомнила о сундуке, который ее дожидался.

Девушка сбежала по лестнице и в прихожей столкнулась с управляющим Фомой, который как раз руководил разгрузкой вещей. Их только что доставили. Важный управляющий недовольно посмотрел на хозяйскую дочь, которой так и не привили степенности в манерах. "Вот что значит – росла без матери", – подумал он.

– Что угодно молодой госпоже? – спросил управляющий, быстро скрыв свои чувства.

Все-таки именно Феано сейчас была в доме главной после патрикия. Пока ее не отдали замуж, конечно.

– Где мой сундук? – воскликнула девушка. – Зеленый, у него еще оковка с розетками!

Фома наморщил лоб под короткой челкой. Выпростав левую руку из складок гиматия, показал наверх:

– Кажется, унесли в вашу комнату.

Феано ахнула и, схватившись за голову, опять убежала на второй этаж. Ее опасения оформились в ясную мысль, когда она застала в своей комнате младшую сестру. Анна стояла над ее зеленым сундуком, уперев руки в коленки; и рассматривала узорную оковку, как будто видела ее в первый раз.

– А вы мне что-нибудь привезли?

– Кыш отсюда! – крикнула Феано. Сестра ахнула и отпрянула: глаза вмиг наполнились слезами обиды. Она бросилась прочь из комнаты.

«Сейчас отцу нажалуется», – подумала Феано. Ей и самой стало стыдно; она догнала девочку и остановила, схватив за обе руки.

– Не сердись. Просто я очень не люблю, когда трогают мои вещи. Отец привез тебе подарки, и я тоже, – прибавила она.

Анна упрямо дернулась из ее рук; но Феано не отпускала сестренку, пока она не успокоилась и не улыбнулась. Феано погладила девочку по волосам, и та ушла к себе.

Феано поспешила назад в свою спальню. Присев на кровать под балдахином, опять устремила взгляд на зеленый сундук, выделявшийся среди других вещей. Как хорошо, что после того, как Марк и Феоктист повзрослели и поступили на службу к императору, им с сестрой каждой выделили собственную комнату. Это только кажется, что дом просторен: в особняке Мелитов, кроме хозяина с детьми и наемника Эйрика, постоянно живет еще десять человек слуг. Четверо из них – иноплеменные рабы. И любой из них может сунуть нос в дела Феано…

А уж сестренка наверняка еще не раз придет полюбопытствовать. Феано резко поднялась и, подойдя к сундуку, откинула крышку; из-под свертков с запасными сапожками и грубым дорожным плащом она осторожно извлекла драгоценный древний ящик. Поискав глазами, куда бы его определить, девушка усмехнулась и задвинула ящик под кровать, завесив бархатистым коричневым покрывалом. Потом найдет тайник понадежнее.

Феано села к туалетному столику и недовольно нахмурилась на свое отражение. Она была хороша собой, как и Анна; и ей нравилось, что от отца-полуперса они обе унаследовали и тонкость черт, и высокий рост. Но вот загар придется сводить долго. С таким лицом ни одна благородная патрикия не покажется на люди.

Она втирала в лоб и щеки миндальное масло, когда дверь комнаты скрипнула. Прозвучали шажки сандалий сестры.

– Тебя зовут к столу, – сказала Анна. И, не дожидаясь ответа, ушла: похоже, все еще дулась.

Феано поднялась и направилась вниз, в триклиний. Она очень проголодалась, и отец тоже; они долго угощались чечевичным супом, салатом из огурцов и зелени, солеными оливками, мясными и абрикосовыми пирогами, запивая кушанья разбавленным вином. Анне тоже дали вина, разбавив водой вдвое больше, чем у старших. Наконец Феано удовлетворенно вздохнула. В ее отсутствие стол не стал хуже; хотя она, привыкая к роли хозяйки, все чаще досматривала за тем, как у них дома готовят и подают, а то и сама стряпала.