Чтение онлайн

— Ну, месяц не месяц, — с очень серьёзным видом произнесла ключница, — но три с половиной дня ты проспал.

— Сколько?! — аж подпрыгнул я. — С чего бы это вообще?! Что на этот раз случилось? И почему я так себя хорошо чувствую?

— Три с половиной, — повторила Ирина. — Но целительница, тебя осмотрев, сказала, что опасности нет. Просто спишь. А случилось что — я не знаю. Что-то с Перуном связано. Но точно мне никто не рассказывает. Не бабьи дела.

— О как! Перун, значит…

— Ох! — всплеснула руками женщина. — Ты же голодный наверно? Я сейчас распоряжусь, чтобы подали…

— Да я уже распорядился, сиди, — махнул я рукой, всё ещё думая об услышанном. — Кстати, а повар откуда?

— Так тоже твой, — пожала плечами Ирина. — Ты теперь боярин, Маркушко. Надо соответствовать!

И столько гордости было в её глазах, что я даже чуть-чуть испугался, как бы она ко мне своё отношение не поменяла. Глупое поклонение от близкого человека мне абсолютно ни к чему. Но присмотревшись, понял, что зря переживаю. Гордость эта была тёплой, материнской. Да уж…

— Так откуда все эти люди взяться-то успели? — решил перевести тему я. — Сомневаюсь, что чужих непроверенных людей ты бы на кухню пустила.

— Конечно не пустила бы! — улыбнувшись, строго подбоченилась ключница. — Но эти не чужие. Дёмины они все. Из Младшей ветви. Точнее — были Дёмины. А скоро твоими станут — Северскими.

— Не понял… — протянул я. — Это Сильнов с собой что ли привёл? А я думал, что он только семью перевезёт.

— Ох, Маркус, да ты же не знаешь ничего! — как-то испуганно охнула Ирина. — Младшая ветвь Дёминых практически полностью из их рода под твою руку перешла. Как бы войны теперь не было…

Меньше знаешь, крепче спишь.

Пословица

Уминая вкуснейшую глазунью с легким салатом, я помимо еды пытался переварить ещё и информацию. Но получалось откровенно плохо. Это же надо! Младшая ветвь Дёминых под мою руку решила уйти. Как такое вообще возможно? Ведь там не десять человек. И даже не сотня. И у всех своя жизнь, дома, хозяйство, семьи. Дети, наконец! И они решили плюнуть на всё и уйти, всё бросив. Странно. Очень сомневаюсь, что это из-за великой любви ко мне.

Нет, то что отношение ко мне в роду поменялось, спорить не буду. Взять хотя бы тех воинов, которые присутствовали во время моего поединка с Кагановым старшим. Вот на их счёт я бы особо не удивился, реши они покинуть род и пойти за боярином, которого выперли. Но опять же — а семьи свои они куда денут? Понятно, что с собой возьмут, но…

Чёрт! Вообще ничего не понимаю!

Доев яичницу, я отхлебнул кофе и сыто откинулся на спинку стула. Ладно, надо дождаться Сильнова. Думаю, он всё объяснит. Ирина не стала. Ссылается на то, что она баба глупая и не в своё дело не лезет. Хотя я не сомневаюсь, что знает она побольше многих. А уж в глупости вообще ни разу замечена не была. Потому ключница пожелала мне приятного аппетита и умчалась по каким-то своим делам. Наверно снова горняшками командовать. И было видно, что это занятие женщине нравится. Она как-то даже моложе выглядеть стала.

— Ещё кофе, боярин? — заглянул в столовую маленький Пантелей. Дождался моего кивка и ускакал на кухню, чтобы моментально вернуться с новой кружкой.

— Подожди! — скомандовал я, когда поварёнок собрался бежать обратно. — Расскажи, кто ты есть.

— Так это… повар я, — растерялся мальчишка. Немного покраснел и добавил: — Ученик повара. Поварёнок. Но буду поваром. Точно. Получается у меня готовить.

— Да я не про это, — улыбнулся я. — Расскажи кто ты сам. Откуда.

— А-а-а. Так из Дёмино! Там родился и вырос.

— А родители кто?

— Батю не знаю. Не было его у меня, — пожал плечами поварёнок. — А мамка из холопок. Хозяйство у неё крепкое. Козы есть, десяток овец, коровы. Ну и свиньи там всякие, куры.

— И что, сама с таким хозяйством справляется? — удивился я. Как по мне, так тут с одной козой дел полно будет. А у матери его целый зоопарк.

— Почему сама? Помощницы у неё. И помощник тоже есть. За деньгу работают.

— А ты?

— Я тоже помогал, пока маленьким был. Но потом готовить понравилось, и мамка меня в обучение отдала.

— Вот как… — задумчиво погладил лысину я. Мать холопка. По сути — рабыня. Но хозяйство у неё, работники свои есть. Сына на учёбу отправила. Чудн о. — А ты тоже холоп?

— Нет боярин, свободный я, — отрицательно замотал головой и зачем-то поклонился Пантелей. — Да и не нужно мне продаваться. Небось не бедствуем.

— А мамка почему не выкупится? — поинтересовался я.

— А зачем? — искренне удивился пацан. — Так она хоть и холопка, но в роду. Почти что сама Дёмина. Никто не обидит. А выкупится, и всё! Ступай на все четыре стороны.

Я улыбнулся и покачал головой. Поварёнок явно повторял чьи-то слова. И вид при этом такой серьёзный имел, что мне стоило больших усилий, чтобы не расхохотаться.

— И что, — снова спросил я, — прям таки бы и выгнали её, если выкупиться?

— Та не. Дёмины хорошие. А в Младшей ветви дядька Саша Сильнов всё решает. Он бы не допустил, — сообщил мне Пантелей и гордо надулся. Но вдруг спал с лица, снова поклонился и испуганно зачастил: — Ой, прости боярин! Ты же не Дёмин теперь! А я тут про нас… Про них то есть. Я же тоже… Ой!

— Да успокойся ты! — всё же заржал я. Уж очень забавный этот Пантелей оказался. — Не гневаюсь я. Лучше другое мне скажи: как мамка к выходу из рода отнеслась? И как её вообще отпустили, если она холопка?

Мне это было действительно интересно. Потому что я понятия не имел, как вся эта система с хозяевами-холопами работает. Да и настроения в роду лучше всего узнать у такого вот мелкого, но вроде бы довольного жизнью болтуна.

— Так она не чья-то там холопка, а рода, — пожал плечами пацан. — Ну и если все уходят, то и она с ними.

— Понятно, — хмыкнул я. Нашёл у кого спрашивать. — А как она к выходу отнеслась? И с хозяйством вашим что теперь будет?

— Так а что будет? С собой всех забрали. Там вон за полями уже загоны сколотили под живность. А как дома построят, то все своих зверей и разберут. А что из рода вышли… — он замялся, словно не решаясь продолжить, но затем махнул рукой и выдал: — Лучше так будет! Мы к Младшей ветви привычные. Никто не обижает. Помогают всегда. А коли уж в Старшую заберут, то всё! Илья этот, внук Старейшины, злой как пёс подзаборный. Погаными словами детей боярских хулил. Вот народ и подумал, что если он так на воинов ополчился, то что же с остальными станет? А так ушли и всё! С дядькой Сильновым не пропадём!