Чтение онлайн

— Мам…

Мне безумно жаль, что так вышло. Потому что мама решилась на столь отчаянный шаг даже не после романтического знакомства и симпатии к Олегу, а от тупой несправедливой безысходности. Но все слова застревают в горле.

— Не беспокойся, Даш. Я ни о чем не жалею.

После близкого общения я нахожу в себе силы, чтобы подняться с кровати и выйти на прогулку, но не на пляж, а в местный супермаркет. Хотя бы так. Для начала так.

На фоне загорелых испанцев и других отдыхающих — я кажусь бледной поганкой.

Солнце чересчур ярко слепит глаза. Везде играет музыка. С пляжа долетает мелкий солёный бриз.

Моментами мне хочется развернуться, убежать назад и пролежать в кровати ровно столько времени, сколько понадобится для того, чтобы Ратмир вышел из СИЗО, но я себя одёргиваю.

Я не знаю, как он. Я понятия не имею, что происходит. Телефон выключен, никаких контактов, кроме Олега Вячеславовича, у меня нет.

Приходится раз в неделю писать Авдееву-старшему, чтобы узнавать о продвижении дела. Обычно наш диалог длится ровно три сообщения. Я задаю вопрос, он сухо и коротко отвечает, я благодарю и закрываю переписку.

Сдвиги есть, но пока рано что-либо заявлять всерьез.

Всё, что я могу, это мечтать, молиться и ждать. И держать телефон при себе, чтобы в случае чего — сразу же снять трубку.

Мама отказывается от задумки идти на пляж в одиночестве, поэтому мы, затарившись местными продуктами, возвращаемся домой и принимаемся за готовку морепродуктов и пасты.

За грудной клеткой теплится непривычно-щемящее чувство. Настроение повышается чуть выше, чем уровень плинтуса.

Стол сервирую я: салфетки, свечи, приборы и красивые голубые тарелки с золотистым ободком. Этот дом обжитый и милый. В нем есть всё необходимое для жизни.

Когда мама достает сок из холодильника, за окном раздается шум мотора.

Первая догадка — стремительная и наивная, поэтому быстро разбивается о реальность.

Из чёрного кабриолета выходит дядя Олег и взмахивает рукой в знак приветствия. Я киваю и прячусь. Его приезд может означать как плохие, так и хорошие новости.

— Здравствуйте! Как отдыхается? — интересуется Авдеев, проходя в дом.

Реакция мамы двусмысленная. Она вздёргивает уголками губ, но плечи заметно напрягаются. Отвечает приветливо и отзывчиво. Одному богу известно, что творится у неё внутри.

— Даш, у тебя отличный СПФ-крем, — подшучивает надо мной Олег Вячеславович, вымыв руки и садясь за стол. — Почти не загорела.

— На то и был расчёт.

Мы обедаем в накаленной обстановке. Причина прилета по-прежнему неясна. Дядя Олег сказал, что жутко проголодался, поэтому все насущные вопросы будем решать уже после.

Я первой ставлю грязные тарелки в посудомоечную машину и выхожу на задний двор, плюхаясь на садовую качелю.

Раскачиваюсь.

За рёбрами всё закипает. Пальцы сжимаются в кулаки. Я понимаю, что с дороги всем хочется отдохнуть, но складывается ощущение, что Олег Вячеславович нарочно держит интригу.

Он выходит ко мне спустя полчаса, переодевшись в более свободную и летнюю одежду вместо делового костюма. Походка, прищур и усмешка — всё это настолько напоминает Мира, что я вдруг на секунду забываю о негативе, который испытываю к Авдееву-старшему.

— Как ты тут, Дарья? Насколько я помню, ты впервые в Испании?

Да, впервые. Но можно, чёрт возьми, перестать томить?

— Всё хорошо. Мне нравится. Как дела у Ратмира?

Дядя Олег откидывается на спинку качелей и случайно задевает рукой мое плечо.

— К счастью, завтра его отпустят, сняв все обвинения, — довольно произносит. — Это стоило мне больших затрат, но одно я знаю наверняка — детям надо помогать. Тем более, на месте Ратмира я поступил бы ровно так же.

От услышанного резко встаю на ноги, ликуя и дрожа от предвкушения. Что же он молчит? Что же он без конца терзает мою душу?!

— Куда ты, Дарьюшка? — притворно-ласково интересуется, когда я делаю шаги к дому.

— Собираюсь вернуться. Понимаете, мне очень сильно нужно его увидеть…

Олег Вячеславович похлопывает себя по карманам и достает мятую пачку сигарет. Снисходительно улыбается, слушая мою сумбурную речь.

— Сядь.

Единственное желание на его просьбу — делать ровно противоположное, поэтому я отхожу до тех пор, пока не упираюсь лопатками о стену.

— Сядь, я же сказал, — произносит уже чуть жестче. — Ты всё равно никуда не улетишь, пока я не позволю. Все твои документы находятся у меня.

***

Дальнейшие события проходят будто в густом темном тумане: нереалистичные, карикатурные, искаженные.

Чтобы немного успокоиться, я пью второй бокал вина, но кроме размазанных и неточных движений ничего больше не получаю.

В зале ресторана полно людей. Играет весёлая испанская музыка. Подают закуски и алкоголь. Серия вспышек фотоаппарата ярко слепит глаза.

Хочется ткнуть надоедливым папарацци средний палец, а после этого сбежать отсюда на край вселенной, но я не могу себе этого позволить. После тонны угроз я чувствую липкий, нечеловеческий страх, въевшийся под кожу.

Вечер идёт по заранее продуманному сценарию. Я настраиваюсь на то, что этого всего лишь дешевый спектакль — не по-настоящему, поэтому когда друг Олега Вячеславовича, тот самый, который любезно предоставил нам дом для временного проживания, приглашает меня на танец, искренне пытаюсь обмануться и представить на его месте Ратмира, чтобы было морально легче.

Нам хорошо и классно. Внизу живота ласково щекочут бабочки. В голову бьёт дурь, а в сердце — сумасшедшие чувства, любовь и эйфория. Но как только Роман выводит меня на танцпол, прижимая к себе, душа болезненно рвётся на ошмётки.

Я всхлипываю. В ноздри вбивается запах одеколона с примесью пота. Прикосновения чужие, а рост значительно ниже. Никакого тепла и защищённости нет и близко. Иллюзия ломается с пробирающим треском.

Настраиваться даже не стоит — просто перетерпеть.

Объектив фокусируется на нас. Я выдерживаю пару кадров, а после этого отворачиваюсь и прячу лицо, сдерживая себя от публичной истерики на этом празднике жизни, параллельно отвечая на вопросы мужчины.

— Как вам у нас, Даша? Успели увидеть музей Дали? Погулять по старому городу?