Чтение онлайн

– Сеня, у тебя все животные - медведи? Только какие-то большие, а какие-то маленькие.

Мы тоже заулыбались.

Леха снова прыгнул на мышь, и на этот раз смог на нее наступить. Мышь пискнула, Сеня вздрогнул, крикнул слово "маленький", и все затихло. Однако, длилось затишье не долго. Вскоре из-под холодильника выбрался еще один "маленький медведь".

Посовещавшись, мы с Лёхой решили распределить задачи: он будет светить фонарем, а я - кидать в мышей кирзовый сапог, стараясь попасть каблуков в мякоть. Стало получаться. За час прибили еще трёх медведей, и шорох по углам вроде бы стих.

Ночью у меня по лицу пробежала мышь, и я проснулся. Сеня выпученными глазами смотрел на меня. Лёха лежал рядом со мной и громко храпел. Причем настолько громко, как никто не умеет. Когда-то давно Лёха попал в ДТП, долго витал между жизнью и смертью, и врачам пришлось собирать его буквально по кусочкам - и что-то они в нём собрали не правильно. И вот, как напоминание о былых днях, Бог "наградил" Лёху этой напастью - жутким храпом. Кто знает - тот понимает правильно (а я уже знал о такой его особенности, так как прожил с ним в одном номере во время делового визита в Суйфэньхэ). Кто не знает, тот вынужден терпеть и тихо его проклинать. Сеня не знал, какое его ждет счастье, и потому вынужден был бодрствовать. Вдобавок ко всему он ещё увидел, как мышь пробежала у меня по лицу.

– Плохо, плохо, - стенал он.
– Хочу дом.

Я встал, осветил фонарем пол, но все медведи уже разбежались. Печка прогорела, и становилось прохладно. Я подкинул ещё немного дров и вернулся на нары.

– Спи, Сеня. Теперь это - твой дом.

Завернулся в спальник и тут же уснул.

Утро

Когда в зимовье стало светло, мы начали потихоньку просыпаться и подниматься. Сеня жаловался, что за ночь из-за Лёхиного храпа так и не уснул, опасаясь, к тому же что по лицу будут бегать мыши. Первое, что он сделал - хлопнул рюмашку "Финляндии", после чего немного успокоился и ненадолго забылся в коротком сне.

Дима начал готовить завтрак - греть нажаренную вчера рыбу и варить гречневую кашу, которая была расфасована в специальных пакетах - ровно на одну порцию. Кинул такой пакет в кипящую воду, и жди, как каша в нем разбухнет на весь объём - вот и готово! Очень удобно, оказывается. А я и не знал, что есть такая...

Растопив печку, я приоткрыл входную дверь и выглянул в сени. Пакет с мусором, который мы выставили вчера после приготовления пищи, был в клочья разорван и растащен по всем углам. Всю ночь здесь пировали "маленькие медведи".

Взяв с собой карабин, я выглянул на улицу. Хозяин зимовья нас предупреждал, что здесь вполне запросто можно столкнуться с медведем или тигром нос к носу, а поэтому не хотелось предстать перед хищником в качестве потенциальной еды.

Утро было прохладное, а из-за безветренной погоды тайга стояла в глухой тишине. Лишь ровный низкий гул доносился с той стороны, где смыкался распадок и бежал ручей. Вдруг подумалось, что так здесь было всегда - и вчера, и сто и даже миллион лет назад. Тайга - как огромный живой организм, который постоянно рождается, зреет, живёт и умирает - и этот процесс бесконечен. Здесь постоянно идёт какое-то движение - в речке мечется пеструшка, с дерева на дерево перелетают птицы, в траве ползают змеи, на ветках кедра и ели промышляют белки и бурундуки, роются в поисках пищи кабаны, а за кабанами ходят грациозные амурские тигры. Здесь постоянно идет борьба за выживание, которая и является сущностью этого огромного организма, в котором взаимодействуют миллионы отдельных особей. А мы, люди, представители цивилизации, будто выключены из этого таёжного процесса. Нам кажется, что мы можем изменить весь ход этого бесконечного течения. Мы нарезаем в тайге волока и безжалостно рубим лес, для добычи полезных ископаемых сносим целые сопки, повсеместно строим дороги и мосты, меняя уклад таёжной жизни. С помощью огнестрельного оружия способны победить любого хищника. Но все равно, нужно признаться, что это только иллюзия. Природа всё равно сильнее нас, и она с нами когда-нибудь справится. А пока... а пока я беру с собой карабин, чтобы спокойно дойти до туалета, и не быть разорванным природой в лице её полосатых или косолапых представителей.

Рыбалка в ключе

За завтраком Дима озвучивает план на сегодня: рыбалка в ключе, обед, поездка в Амгу, посещение термального источника и возвращение на зимовье. Возражений нет.

Исходя из вчерашнего опыта, длинную удочку я закидываю на самый низ багажника - в данных условиях актуальна только короткая. Между собой распределяем ёмкости под рыбу и червей. Садимся в машину и около получаса едем вверх по ручью, стараясь забраться как можно ближе к верховьям. Здесь мы разделяемся: я и Лёха выходим из машины, а Дима с Сеней едут еще дальше. Рыбы в реке всем хватит, но Дима советует больше ходить, искать ямы, в которых стоит рыба.

Джип уходит дальше, а мы пробираемся через кусты и валежник к ручью. В сложенном положении удочка не больше полуметра длиной, и поэтому с ней легко протискиваться сквозь заросли кустов, каждая ветка которых норовит остановить тебя, зацепиться, не дать идти.

В целях защиты глаз от травм, я надел поляризованные стрелковые очки, дужки которых прихвачены резинкой - чтобы не слетали. Очки незапотевающие, и поэтому идти в них комфортно - нет никакого опасения выткнуть веткой глаз. Более того, эти очки придают наблюдаемым объектам непривычный контраст, отчего мир становится веселее. А ведь здесь листва уже опала, трава пожухла, и нас окружают только унылые серые тона - которые и скрашиваются немного этими очками. В подобных очках через кусты идёт и мой спутник.

Вот и ручей. Мы сразу находим яму, в которой должна быть рыба. Мы полностью уверены, что сейчас начнется фантастическая ловля, и с неким трепетом забрасываем удочки. Поплавки занимают устойчивое положение и, ничуть не шелохнувшись, начинают двигаться по течению к окончанию ямы. Мы переглядываемся в недоумении.

– Не понял!
– Лёха выражает общее мнение: - Что случилось?

Несколько минут мы забрасываем удочки, но никаких изменений не происходит - рыбы нет. Обескураженные, мы снимаемся с места и проходим метров на тридцать выше по ключу. Здесь Лёха подмечает нависшее над водой дерево.

– Может быть, они в тени стоят?

Мы забрасываем удочки в эту тень, и тут же начинается поклёвка. Конечно, нельзя сравнить с тем, что было вчерашним вечером, тем не менее, минут за двадцать мы вытащили из той ямы штук тридцать пеструшек. Как только клёв истощился, мы двинулись дальше.

Так мы и бродили вдоль ручья часа два - находим яму, ловим, идём дальше. В одном месте встретили кабаний порой. Секач разрыл здесь яму, может быть в поисках пищи, а может быть, готовил себе лежак, не знаю. Но то, что это было совсем недавно, для нас было очевидным. На плече у меня висел карабин, и в принципе, если бы кабан попал в поле моего зрения, была велика вероятность разжиться дичью.

Вскоре мы встретили Сеню, который стоял на перекате и одну за другой тягал пеструшку. У него было рыбы меньше, чем у нас, но, похоже, его это нисколько не смущало. В Китае такая рыбалка на природе просто невозможна по определению - там за это наказывают отсидочными сроками, и поэтому он наслаждался не только количеством улова, но и даже самой возможностью вот так запросто половить рыбы...

– Хао сяодэ юй, - на хорошо ломаном китайском сказал я "хорошая маленькая рыба", на что Сеня заулыбался и закивал, приговаривая "ши, ши".

Дима ходил где-то выше, и мы, развернувшись, пошли в обратном направлении. Наловив рыбы, вернулись в зимовьё.

Стрельба

– Ну, и что мы со всем этим добром будем делать?
– спросил я, оценивая результаты улова.

– Засунем в морозильник, а когда поедем домой, заберём с собой, - сказал Дима.

– А где мы возьмем морозильник?
– спросил Лёха.

– У Бори...

Я уже много слышал от Димы про Борю, знал, что это хозяин зимовья, но в глаза его ещё не видел. Он жил в Амгу, и сегодня к вечеру нам предстояло посетить его.