Чтение онлайн

— Столько всего? — воскликнула девочка.

— Я расту.

— Можно, я сяду к тебе на коленки?

Очевидно, это уже был предел. Родители хором выразили свое негодование по поводу поведения дочки, и отец подхватил девочку на руки и унес из кухни. Мать, сунув ложку каши в разинутый рот младенца, пояснила Нкате:

— Она такая… Дело не в вас, сержант. Мы пытаемся научить ее, как вести себя с незнакомцами.

— Мамы и папы должны быть особенно бдительны в этом отношении, — сказал Нката и щелкнул авторучкой, готовясь делать записи.

Очень скоро вернулся Ритуччи, оставив старшую дочку где-то в другой комнате, вне зоны видимости и слышимости. Как и его жена, он первым делом извинился перед Нкатой. Их смущение было столь велико, что Нкате хотелось как-то облегчить их страдания.

Он напомнил, что вчера вечером они звонили на передачу «Краймуотч». Кажется, они сообщили о том, что их ограбил подросток в макияже?…

Первую часть истории поведала Гейл Ритуччи. Она передала ложку и миску с кашей мужу, чтобы тот на время ее подменил в деле кормления младшего ребенка. В тот вечер их не было дома, рассказала Гейл, они ужинали в Фулхэме, вместе с друзьями и их детьми. А когда вернулись в Клапам, то не сразу смогли подъехать к дому, потому что по улице медленно ехал фургон. Сначала они подумали, что он ищет место для парковки, но тот проезжал одно свободное место за другим, так что они стали беспокоиться.

— Перед этим нас оповестили, что в районе участились кражи с взломами, — сказала Гейл и обратилась к мужу: — Когда это было, Рон?

Он замер с ложкой на полпути ко рту малыша, вспоминая.

— В начале осени? — предположил он.

— Да-да, так и было. — Она снова повернулась к Нкате. — И поэтому тот фургон показался нам очень подозрительным. Он как будто крался. И я записала его регистрационный номер.

— Очень предусмотрительно с вашей стороны, — отметил Нката.

— Потом мы подъехали к дому, — продолжала она, — а тут воет сирена. Рон побежал наверх и увидел, как какой-то мальчишка выпрыгивает из окна спальни на крышу веранды. Конечно, мы сразу вызвали полицию, но его и след простыл, когда они наконец появились.

— Они добирались до нас два часа, — едко заметил муж. — Остается только гадать, каким путем они к нам ехали.

Гейл постаралась сгладить резкость мужа:

— Наверное, были важные дела и поэтому они задержались… может, несчастный случай или более серьезное преступление… для нас-то, конечно, все было очень серьезно, представляете: вы возвращаетесь домой, а тут кто-то ходит. Но для полиции…

— Не надо искать оправдания, — сказал муж. Он отставил миску и ложку и краем кухонного полотенца вытер измазанное кашей личико ребенка. — Органы правопорядка работают из рук вон плохо. И длится это уже давно.

— Рон!

— Никого не хотел обидеть, — сказал Ритуччи Нкате. — Вероятно, не вы в этом виноваты.

Нката сказал, что нисколько не обижен, и спросил, сообщали ли они в местный участок регистрационный номер того подозрительного фургона.

Да, так они и сделали, ответили супруги Ритуччи. В тот же вечер, вернее, ночь, когда все случилось. Полиция появилась только к двум часам ночи, причем в лице двух женщин-констеблей. Они оформили заявление и выразили сочувствие. Сказали, что будут держать пострадавших в курсе, и попросили зайти через несколько дней в участок, чтобы забрать подписанное полицией заявление — для обращения в страховую компанию.

— И на этом все закончилось, — сказала Гейл Ритуччи Нкате.

— Копы ни черта не сделали, — добавил ее муж.

Отправляясь в Аппер-Холлоуэй, где они с Линли договорились встретиться, Хейверс остановилась перед квартирой на первом этаже Итон-виллас, мимо которой все предыдущие дни проходила, старательно глядя себе под ноги. На этот раз она шла с предложением мира в виде приобретенного в ларьке Барри Миншолла набора юного фокусника: трюк с протыканием пятифунтовой купюры карандашом, предназначенный для того, чтобы развлечь и поразить друзей.

Она скучала и по Хадии, и по Таймулле Ажару. Она скучала по приятельским отношениям, по сложившейся между ними привычке заскакивать друг к другу поболтать, когда захочется. Они не стали для нее семьей. Барбара не могла бы даже утверждать, что они были по-настоящему близкими друзьями. Но они давали ей что-то… давали ощущение, что она не одинока. Барбара хотела вернуть это ощущение и готова была проглотить обиду и первой принести извинения, если это потребуется, чтобы вернуть былые отношения.

Она постучала в дверь и сказала:

— Ажар? Это я. Можно к вам на минутку?

Она отступила от двери. Сквозь занавески проникал неяркий свет, поэтому она знала, что они уже проснулись, вероятно, надевают халаты и потягиваются.

Никто не отвечал. Только музыка слышалась из глубины дома. Должно быть, сработал радиобудильник, но никто не проснулся и не выключил его. И наверное, она слишком тихо стучалась. Поэтому она сделала еще одну попытку, на этот раз более решительную. Прислушалась, пытаясь понять, не послышался ли ей звук раздвигаемых штор. Не выглядывают ли обитатели дома на улицу, недоумевая, кто это пожаловал в такую рань. Она посмотрела на окно; изучила складки ткани, завесившей стеклянную входную дверь. Ничего.

И потом ей стало неловко. Она отошла от дома на пару шагов, сказала чуть слышно:

— Ну что ж, ладно.

И пошла к машине. Раз он хочет, чтобы между ними все так и оставалось… Если она ранила его слишком сильно замечанием про сбежавшую жену… Но ведь это не что иное, как правда? И вообще тогда они оба играли нечестно, а вот он не подходил к ее коттеджу с намерением извиниться.

Барбара заставила себя выбросить из головы неприятные мысли, оставленные неудавшимся визитом к соседям, и решительно зашагала прочь. Она даже не оглянулась, чтобы проверить, не смотрит ли кто-нибудь ей вслед через щелку в занавесках. До машины идти было далеко — аж до самой Парк-Хилл-роуд, потому что вчера вечером не удалось найти свободного местечка поближе к дому.

В Аппер-Холлоуэе она отыскала среднюю школу, адрес которой продиктовал Линли, когда звонил этим утром. Барбара все еще лежала в постели, не в силах подняться даже при помощи незабвенных хитов Дайаны Росс, которыми разразился радиобудильник. Она взяла телефонную трубку, пытаясь говорить бодрым голосом, и записала адрес на внутренней стороне обложки романа «Терзаемый желанием», из-за которого она вчера полночи не спала, снедаемая жгучим вопросом, поддадутся ли герой и героиня овладевшей ими взаимной страсти или нет. Да уж, ответ на этот вопрос трудно было бы предугадать, с сарказмом думала невыспавшаяся Барбара на следующее утро.

Нужная школа находилась недалеко от Бовингдон-клоуз, где жила семья Дейви Бентона. Выглядела она как тюрьма средней строгости, слегка приукрашенная творениями уличных «художников».

Несмотря на то, что Линли в это утро пришлось преодолеть значительно большее расстояние, чем Барбаре, он уже ждал ее. Настроение у него было подавленным. Он объяснил, что встречался с Бентонами только что.

— Как они?

— Как и можно было ожидать. Как и любая другая семья в подобной ситуации. — Линли говорил еще более лаконично, чем ему было свойственно, и Барбара с удивлением взглянула на него, собираясь спросить, что произошло. Но он кивком головы указал на входную дверь школы. — Ну что, готовы? — спросил он.