Чтение онлайн

— Да, вывихнула, но теперь чувствую себя нормально, поэтому если мы вернемся к машине, я смогу обуть свои туфли и пойти сама, — конечно без них намного удобнее, но я не настолько беспомощна. Завтра же туфли выкину.

— Должно быть они настолько сильно понравились, что тебе не терпится их снова обуть. Я куплю тебе еще одни. Но только завтра, а сегодня, они тебе больше не понадобятся, — уверенно отвечает мужчина и продолжает идти.

— Нет, спасибо, — качаю головой, услышав его предложение, — не надо ничего покупать! И вообще, деньги за платье и туфли я верну тебе.

— Не говори глупостей, это был подарок, — качает головой мужчина.

— В том то и дело, что подарки мне твои не нужны! И носить на руках меня не нужно, отпусти! — продолжаю гнуть свое, и все же надеюсь, что он сжалится и отпустит.

— Я же сказал, не отпущу. Пол холодный и грязный, еще не хватало, чтобы ты простыла.

— Надо же, к чему такая забота вдруг? — в недоумении пялюсь на него.

— Ну как же Валерия, — пронзительный взгляд темных глаз, смотрит на меня, и у меня складывается впечатление, что он прячет улыбку, — Если ты заболеешь, то у тебя не будет сил расплачиваться своим долгом передо мной.

Смешно.

— Ну, серьезно, отпусти меня, нога уже не болит, — раздражение в моем взгляде не смущает его.

Он оставил без внимания мои слова. Правой рукой, что под моими коленями, тянется к кнопке и вызывает лифт.

Какой смысл с ним спорить? Все равно будет так, как он сказал. Поэтому соглашаюсь с ним и расслабляю тело. Нерешительно обхватываю его шею, чтобы не выпасть из рук.

Нет, я не обращаю внимание на жар, что исходит от его груди, рук и шеи. Я не наслаждаюсь ароматом его парфюма, что так близко к моему лицу. Стоит мне только наклониться ближе и мой нос коснется шеи — источника того неповторимого аромата его кожи, который присущ только этому мужчине. Мысленно встряхиваю головой, пытаясь избавиться от этого наваждения.

Как только мы оказываемся в квартире, он, наконец-то, отпускает меня на пол. Скорее спешу увеличить дистанцию между нами. Когда мы наедине, я знаю, что от него может исходить угроза, поэтому направляюсь вглубь квартиры. Проходя темный коридор, и слышу щелчок двери в прихожей, который ясно дает понять, что теперь я в этой квартире, словно в ловушке. Оказавшись в гостиной, смотрю по сторонам в поисках включателя, но не нахожу. Стоя посреди просторной, неосвещенной комнаты, решаю в голове, что мне нужно сделать в первую очередь — переодеться в свою одежду или смыть макияж, либо сходить на кухню и выпить стакан воды. Во рту неожиданно пересохло от жажды, должно быть это последствия, выпитого мною алкоголя. Я еще не до конца трезва, но и оставшаяся доля алкоголя во мне — не дает чувствовать себя уверенно и спокойно. Пока я решалась, что мне делать, Марк незаметно появился из-за спины и включил настольную лампу, стоящую возле дивана.

— Извиняюсь, за свое поведение, понятия не имею, что на меня нашло сегодня вечером, — слышу усталый голос Марка, как только собираюсь убежать от него на кухню. Озадаченная его словами, поворачиваюсь.

Мужчина скинул пиджак, небрежно бросив его на спинку кресла. Сначала ослабил бабочку на шее, а потом и вовсе ее снял.

— Не нужно извиняться, — почему то мне смешно, от его попытки загладить свою вину, — это твое обычное состояние — кричать на меня и ни во что не ставить, — раскидываю руки в стороны, пожав плечами, — поэтому ты имеешь на это полное право.

— Я был бы более тактичен и обходителен с тобой, если бы ты вела себя нормально и не устраивала сегодня этот цирк, — резко отвечает мужчина и поворачивается ко мне.

— Я ни в чем не виновата, — спокойно отвечаю, сложив руки на груди, — ты заставил меня пойти на этот вечер, я и пошла. Не пойму, что я сделала не так?

— Каждый гребаный раз ты пытаешься вывести меня из себя, — чуть сощурившись, отвечает мужчина, — ждешь, что я взорвусь, и сегодня тебе это почти удалось!

— Нет, не пытаюсь! — настаиваю я.

— Пытаешься, — скалится Марк и наступает на меня, — Пусть неосознанно, но делаешь это. И я знаю почему: тобою движет глупая гордость. Ты до сих пор не можешь смириться с тем, что целиком и полностью принадлежишь мне!

— А ты каждый раз забываешь, о том, что я не вещь! — с упреком добавляю.

— А всего лишь глупая девочка, — продолжает он, на смену раздражению, на лице мужчины появляется улыбка, он подходит ближе, — но твоя неприступность только сильнее подогревает интерес. — Его взгляд не отпускает меня, — Играешь со мной в войну, в которой потерпела поражение, но признать это и поднять белый флаг не хватает смелости.

Так и есть. Если потребуется, я буду бороться до последнего, но подчиняться ему не стану.

— Потому что крупицы уважения к себе, и гордости все же остались, — вскидываю подбородок, — Ты не до конца их растоптал.

— Я уважаю это, только поэтому и сдерживаюсь каждый раз. Но теперь то обороняться бесполезно Лера. — смотреть в его глаза с каждой секундой становиться опаснее, я вижу, как в них играют черти, — Мы оба знаем, что твое тело жаждет меня. — он настолько близко, что если я глубоко вздохну, то моя грудь коснется его, — Сегодня я убедился в этом лично.

— А разум? — продолжаю обороняться, прикрываясь невозмутимостью. А внутри все судорожно сжимается. Он что-то задумал.

— А разум сомневается, — ласково смеется Марк и проводит пальцем по моему плечу. Его заинтересованный взгляд следит за тем, как едва касаясь кожи пальцы скользят ниже, по моей руке. Это заставляет мое сердце биться в тысячи раз быстрее, а тело дрожать, но я пытаюсь не поддаваться:

— Быть может он помнит, как ты обращался со мной, делая все что тебе захочется и причиняя боль?

— Признаю виноват, — неохотно добавляет он и скользнув взглядом по моей груди, смотрит на меня внимательно, — Но сегодня докажу, что я не такой сукин сын. И отдаю столько же, сколько и беру.

Ненавижу именно такое его выражение лица — довольное, с этой дерзкой ухмылкой. Хочется скинуть его руки, оттолкнуть, убежать, но еще больше я хочу, чтобы он не останавливался. Марк прочитал это по моим глазам, я вижу это в его победной улыбке. Чертовски привлекательной, от которой не могу оторвать глаз. Наклонившись ко мне, мужчина тихо прошептал возле виска:

— Ты даже представить себе не можешь, насколько ты соблазнительна в этом проклятом платье, — заглядывает мне в лицо, лукавая улыбка касается краешка его губ, — я не мог думать о работе, зная, что все мужчины сегодня поедают тебя голодным взглядом. К середине вечера я даже стал ненавидеть это платье и эту гребаную красную помаду на твоих губах! — усмехается, как будто вспомнив о чем-то, добавляет, — и чуть не лишился контракта на сотни тысяч, по твоей вине, — этот упрек прозвучал больше, как шутка.