Чтение онлайн

Кэрол нетвердой походкой подошла к туалетному столику и вцепилась в него. Пальцы нещадно болели, так как этот мерзавец больно заламывал ей руки за спину. Он жег ее тело сигаретой. Вспомнив весь тот ужас, который она пережила прошлой ночью, Кэрол почувствовала слабость и опустилась на колени. Ее отражение подтвердило то, что она и так знала, и она зарыдала: от чувства вины, угрызений совести и ясного осознания того, что она опустилась на самое дно. Кэрол всегда боялась этой минуты, и вот она наступила.

Она зажмурилась и увидела Тиффани с сидящей у нее на коленях Анастасией. При виде этой картинки Кэрол заплакала еще сильнее. Мария убьет ее, если узнает, что она сделала. Она отдала ее девочку на растерзание человеку, который все уничтожает на своем пути. Голос Марии так и стоял в ушах: «Что посеешь, то и пожнешь».

Психиатр выслушивал сбивчивые излияния Кевина. Он говорил одно и то же, снова и снова. Что его жена — воплощение зла, что она виновата во всех произошедших несчастьях и что она получила по заслугам. Он твердил это, словно мантру. В конце недели он должен встретиться со следователем и представить свое медзаключение. Доктор Бооли окончательно убедился, что этот человек психически нездоров и не может находиться среди нормальных людей. Кевин Картер страдает душевным расстройством, паранойей и находится в затяжной депрессии. Бооли пробежал глазами свои записи и пришел к выводу: этому человеку нужно пройти курс интенсивной психотерапии, а уже потом пусть решают его судьбу.

Он снова прислушался к бессвязной речи своего пациента. Казалось, его жена годами сводила его с ума. Весьма сложная женщина, как ни крути. Раньше такую особу назвали бы старой каргой, хотя он понимал, что это не научно.

Он наблюдал, как Кевин нагнулся над столом и заговорщически произнес:

— Вы не знаете, на что она способна, док. Она всех нас заставила плясать под свою дудку. Все только для Маршалла. На нас ей было наплевать. Он быстро стал, таким же ужасным, как и она. Она сделала его себе подобным. Парень смотрел на всех свысока в полной уверенности, что он лучше всех. Но это Лу виновата — это она сделала его таким. Она с детства прививала ему завышенную самооценку.

Кевин замолчал и с увлечением занялся сигаретой. Его руки дрожали от лекарств и злости. Он продолжал что-то бубнить себе под нос, но человек, сидящий напротив, уже не мог разобрать его слов. Кевин казался умалишенным. Он и был умалишенным. Очевидно, большей частью он говорил правду, но все это было настолько невероятным, что вряд ли кто-то мог поверить ему. И уж точно не врач, который не имел ни малейшего представления о том, что случилось столько лет назад.

Патрик сидел в машине, когда раздался звонок, которого он так ждал. Он резко вырулил из автомобильной очереди, тянущейся к закусочной, не обращая внимания на выкрики и неприличные жесты других водителей. От возбуждения Патрик даже вспотел. В машине звучала музыка. Ритм лишь подстегивал его решительность, и он наслаждался уже одной только мыслью о том, что должно скоро произойти. Насилие вещь опьяняющая. Он сталкивался с ним на протяжении почти всей своей жизни, и до тех пор, пока оно не было направлено на него самого, оно доставляло ему лишь удовольствие.

Патрик намеревался совершить акт насилия, который взбудоражит весь Лондон. Ставки были очень высоки, и от этого его решительность только крепла.

За последние двадцать четыре часа он расквитался с парочкой старых долгов. Сегодня начинается новая эра в его жизни.

Махогэни Скаттер была высокой эффектной девушкой с огромными карими глазами и длинными ниспадающими с плеч волосами. Ее тоненькая фигурка отлично подходила для демонстрации модных новинок, и стоило ей где-нибудь появиться, она моментально приковывала к себе взгляды окружающих.

Войдя в холл многоквартирного дома, стоявшего на углу ее улицы, она услышала стон, тихий, едва уловимый. Сделав несколько шагов, она огляделась вокруг. Ничего. Девушка уже было направилась к лифту, решив, что все это ей послышалось, когда снова услышала стон. Звук доносился из помещения для мусора. По спине пробежал холодок, но она все равно подошла к двери и медленно приоткрыла ее, опасаясь того, что может там увидеть.

Все жильцы дома повыскакивали из своих квартир, услышав ее дикий крик.

Мария сидела в ресторане с Микки. Это был поздний обед, и она рассказывала ему о Джейсоне и его приемной матери. Микки слушал вполуха. В голове было полно собственных проблем, но звук ее голоса действовал на него успокаивающе. Внезапно ему пришло в голову, что он влюбился в нее. Или, по крайней мере, очень близок к этому чувству, чего раньше никогда с ним не случалось. Когда он познакомился со своей первой женой, то чувством, определяющим его к ней отношение, была похоть. С женщинами он всегда руководствовался этим. Он никогда не мог устоять перед парой хороших грудок или миленькой упругой попкой. У него водились деньжата, поэтому все эти удовольствия были доступны ему. Теперь у него была Мария. У нее был тихий голос, спокойный характер и потрясающая внешность. Рядом с ней он мог расслабиться, зная, что ей ничего от него не нужно, кроме его компании. Он даже бросил нюхать кокаин, потому что в этом не было никакой нужды, когда он находился рядом с ней.

Зазвонил его телефон. Микки увидел на дисплее номер Алана. Они ждали новую партию товара, поэтому он решил ответить на звонок, несмотря на то что был с Марией. Он не ожидал услышать от Алана то, что услышал. Микки положил телефон на стол и попросил принести счет.

Мария молча за ним наблюдала, понимая, что, очевидно, возникла какая-то серьезная проблема. Когда они вышли из ресторана, она молилась, чтобы все было хорошо.

Малкольм Дерби возился со своей крошкой-дочерью Алишей. Она была очень хорошенькой, с его темными глазами и с кудрявыми волосами, как у матери. Он души в ней не чаял, и девочка платила ему тем же. Он был хорошим отцом своим детям, осознавал свою ответственность перед ними, оплачивал их частные школы и вообще обеспечивал их только самым лучшим. Алише нравилось жевать его дреды, и он только улыбался, глядя, как она использует его волосы в качестве терки для десен.

Мать взяла у него ребенка и надела на нее курточку. Она собиралась пройтись по магазинам, и Малкольм вручил ей приличную сумму денег. Он никогда не скупился. За это она его нежно любила, закрывая глаза на его делишки, других женщин и особенно на его жену. Такое положение дел устраивало их обоих. Малкольм поцеловал свою малышку в щечку, и она довольно загукала. Малкольм усадил ее в коляску и выкатил из просторной гостиной.

— Прислушивайся там к Джорджи. Он спит наверху.

Малкольм кивнул и включил монитор, чтобы иметь возможность слушать своего двухгодовалого сына. Он снова устроился в кресле и закурил травку, глубоко затянувшись. Три его человека находились вместе с ним в комнате, но он, как обычно, не обращал на них никакого внимания.

— Эта малышка разобьет еще не одно сердце, Малкольм.

Слова, сказанные одним из его людей, прозвучали искренне, и Малкольм улыбнулся в ответ на этот комплимент.

— Моя малышка, Алиша. Это мое сердечко. Джорджи, сынок, парень тоже что надо. Настоящий мужчина. Знаете, он такой умный малый — любит рассматривать книжки.

Малкольм частенько говорил о своих детях с каким-то особым трепетом, и его люди уважали его за это. Малкольм посмотрел на своего самого преданного человека, молодого парня с хорошо развитой мускулатурой и острым умом. Его звали Стэнли. Он постепенно поднимался по «служебной лестнице», начав работать у Малкольма простым сборщиком и став в конечном счете его личным советником. Стэнли смотрел на мир глазами Малкольма. К тому же он был очень благодарен Малкольму за то, что тот отмазал его от полиции, тем самым сняв с него обвинение в краже. Малкольм знал, что этот парень ради него не пожалеет собственной жизни.

Комната была большая, светлая, с красивой и дорогой мебелью. Малкольм любил эту комнату, как, впрочем, и весь дом, который он приобрел на «заработанные» непосильным трудом деньги. Приехав с Ямайки бедняком, теперь он, что называется, купался в роскоши. Малкольм очень гордился собой. Он слыл отъявленным негодяем, но он был справедлив и никогда не прибегал к безрассудной жестокости, а если и случались какие-то вспышки гнева с его стороны, значит, на то имелись очень веские причины. Малкольм понимал, что наводит на людей страх, но в его бизнесе без этого не обойтись. Страх — залог порядка. Если тебе кто-то очень досаждает, тогда ему нужно преподать наглядный урок, чтобы другим было неповадно. Но дома, в кругу семьи, он был совершенно иным — спокойным, счастливым семьянином.