Чтение онлайн

— Я пить не буду.

— А я буду. Иди за водкой, я тебе сказал.

— У меня только сто рублей.

— Как раз на чекушку хватит.

— А ты на часы не забыл посмотреть? Спиртное во сколько начинают продавать?

— Черт! Черт! — Игорь судорожно заметался по квартире. — Давай, ищи, что у нас из таблеток.

— Зачем тебе?

— Объясняю тебе в последний раз. Для того чтобы полиграф пройти, расслабиться надо, — он открыл шкафчик, где в одну кучу были свалены пожелтевшие пузыречки и пластины с лекарствами. — На нем все твои эмоции отражаются. Если что не так, сразу что-нибудь заподозрят.

Игорь нашел в шкафчике таблетки амитриптилина, так как помнил их еще с детства. Ему давали эти таблетки как успокаивающее средство. От них спать хотелось и во рту пересыхало. Он проглотил сразу две таблетки. Это довольно большая доза, для начала это лекарство надо принимать по четвертинке три раза вдень. Но Игорю важно было благополучно пройти этот чертов детектор. Когда Игорь и Рита прибыли в Следственный комитет, Игорь уже находился в нужном ему состоянии. Голова легкая и пустая, слегка хочется спать и ничего не волнует.

Все было готово к допросу родителей пропавшей девочки с применением полиграфа. Составлен список вопросов, которые необходимо задать при тестировании. Психолог приехала на полчаса раньше. Следователь поглядывал на часы. Но вот сами родители почему-то задерживались. В пятнадцать минут двенадцатого Танов попросил с ними связаться. Но не успел дождаться сведений от опера, как позвонили с проходной и доложили о том, что Ястребова и Лунов уже здесь.

Первым решили допрашивать Игоря. К нему меньше вопросов, ведет он себя более адекватно. Да ему и скрывать-то нечего. Его вообще не было в городе, когда все произошло. Соответственно, с ним меньше возни. Надо по-быстрому провести следственное действие и отпустить парня. А вот с Ритой сложнее. Ее отвели в другой кабинет, где Никита Абазин и еще один оперативный сотрудник должны были с ней предварительно побеседовать. Но Ястребова потребовала, чтобы ей срочно разрешили переговорить со следователем Тановым. Она объяснила, что у нее имеется какое-то важное сообщение, касающееся ее дочери. Никита был вынужден связаться с Павлом Николаевичем и доложить ситуацию. Танов не стал откладывать и попросил привести Ястребову к нему в кабинет.

— Павел Николаевич, — Рита очень волновалась, голос ее дрожал, — мне вчера звонил какой-то мужчина. Он сказал, что знает, где моя дочь. Он требовал деньги.

— Сколько? — Танов оживился.

— Сто тысяч. Но у меня нет такой суммы.

— Когда и куда их надо принести? Мне нужны все подробности разговора.

— В сквер, возле общежития пединститута, к шести часам.

— Сто тысяч? — Да.

— Сто тысяч чего? Рублей, что ли?

— Да, сто тысяч рублей.

— Что-то маловато, если это выкуп за похищенного ребенка. Я думал, если будут просить выкуп, то, как минимум, сто миллионов. Здесь что-то не то. Может быть, это шутка?

— Думаю, что нет. Он не обещал вернуть мне Леночку, он сказал, что всего лишь знает, где она находится.

— Понятно. Шантаж. Но проверять эту информацию в любом случае надо. Я сейчас поручу это дело другому следователю. Мы все обязательно проверим. Не беспокойтесь, — Танов уже набирал номер на стационарном телефоне. — Андрей, ты можешь ко мне зайти?

Есаков пришел с блокнотом и карандашом. Здесь, в Дубровском управлении всех приучили к заведенному порядку: если тебя вызывает начальник, ты должен быть готов записать все, что он скажет.

— Слушай, у нас, кажется, начинается активное развитие ситуации, — Танов стоял в центре кабинета, держа руки в карманах. — Вчера просили выкуп за информацию о местонахождении ребенка. Хотя, возможно, это всего лишь шантаж. Сумма слишком мала.

— Сколько просили?

— Всего сто тысяч. Сто тысяч рублей, — уточнил Танов. — Якобы звонивший располагает сведениями, где сейчас находится ребенок.

— Не может быть! — удивился Есаков.

— Может, не может, а надо отрабатывать. Ты пока займись с Маргаритой Сергеевной, побеседуй с ней и прикинь, что будем делать. Да, Абазина позови, у него тоже есть к ней вопросы.

— Хорошо. А потом что?

— Потом проводишь Маргариту Сергеевну ко мне в кабинет, минут так через сорок.

Игорь сегодня был намного спокойнее, чем вчера. Хотя, он и вчера вел себя довольно сдержанно. Никаких эмоций, отвечал на вопросы четко, по существу.

Пока специалист подключал к нему аппаратуру, датчики, провода, Танов что-то старательно записывал. Когда все было готово, Павел Николаевич подошел к Игорю и сразу почувствовал запах спиртного. Это неприятно удивило.

— Ну что, вы готовы, Игорь Константинович?

— Абсолютно.

— Тогда начнем.

Танов начал задавать вопросы. Сначала он спросил, как долго они сожительствуют с Ястребовой. Начинать надо с тех вопросов, на которые человек даст правдивые показания. И посмотреть колебания волн на аппарате. Потому что у каждого человека своя степень активности. Кто-то при самом безобидном разговоре очень эмоционален, а кто-то даже в конфликтной ситуации ведет себя спокойно.

Психолог следила за амплитудой движения волн. Но колебаний не было вообще. Это означало, что человек совсем не нервничает, говорит чистую правду. Обычно, когда начинается допрос с применением этой техники, люди волнуются, даже если говорят правду. Небольшие колебания волн все равно появляются. У некоторых при правдивых показаниях бывают очень большие колебания. Но это у людей с неустойчивой психикой. А сейчас вообще полное отсутствие реакции. Будто человек спит и ему даже сны никакие не снятся.

— Удивительно, — подумал Танов, заглянув в монитор, — спокойный как удав. И не скажешь, что у него ребенка похитили!

Танов задал следующий вопрос, затем еще один. Перешел к самым важным, которые больше всего волновали следствие. Но реакции не было. Потом свои вопросы задавала Наталья Михайловна, психолог. Однако на протяжении всего допроса ситуация почти не изменилась. Происходили некоторые колебания, но такие, будто Игорь не на допросе, а лежит в постели и читает на ночь сказки своей дочери.

— Вы выпивали накануне? — решил прояснить ситуацию Танов. Лунов проигнорировал его вопрос.

— Игорь Константинович, я у вас спрашиваю, вы накануне выпивали спиртное?

— Выпил, конечно, я ведь тоже не железный. У нас такое горе, ну сами понимаете.

— Сколько?

— Ну, — он сделал вид, будто вспоминает, — грамм двести, наверное.

— Что пили, водку? — Танов вспомнил, что сам вчера сто пятьдесят беленькой пропустил, но выглядит и чувствует себя явно лучше Лунова, который утверждает, что всего двести граммов выпил.

— Водку, конечно, ничего другое я не пью.

— А сегодня не похмелялись?

— Ну, что вы, нет, конечно, — уверенно ответил Лунов, он ведь действительно не пил спиртное, употребил всего лишь две таблетки амитриптилина. И все.

Подполковнику Танову все стало ясно. Поэтому он и подполковник, что хорошо разбирается в людях. Лунов напился для того, чтобы аппарат не показал степень его волнения при ответе на вопросы. Зачем ему это надо? Бояться парню нечего, у него ведь железное алиби. В том, что ребенка похитили, виновата жена. Все вопросы к ней. Танов недоумевал, почему Лунов так себя повел. Оставалось рассчитывать только на допрос Ястребовой, может быть, хотя бы она не напилась.