Чтение онлайн

Через 2 дня после задержания Смирнова на Васильевском острове тремя выстрелами в упор был убит постовой милиционер Новиков. Очевидцы видели трех молодых людей, разбегавшихся в разные стороны. Перед смертью милиционер успел сказать одно слово: «паспорт». В кармане погибшего оперативники обнаружили паспорт на имя Леонида Ефремова.

В тот же вечер по месту прописки Ефремова устроили засаду. Всякое нападение на милиционера рассматривалась по 59-й статье, как бандитизм. А это обычно высшая мера наказания. В любой стране мира для полиции разыскать убийцу своего коллеги – дело чести. И ленинградская милиция не исключение.

На все управление уголовного розыска в Ленинграде было 6 машин. И опера носились с одного конца города на другой на своих двоих, часто без обеда. И при этом процент раскрываемости тяжких преступлений был чрезвычайно высокий.

Милиционеры сидели в засаде до глубокой ночи. Наконец раздался звонок в дверь. В квартиру вошел тот, кого ждали, – Леонид Ефремов. Его тут же задержали и обыскали. Оперативники не могли представить, что в двух шагах от них в темноте лестничной площадки стоял еще один человек. Он внимательно прислушивался, потом быстро спустился по лестнице. Человек был молод, высокого роста, походка утиная, вразвалочку.

Изъятое у бандитов оружие. 1940-е годы

Задержание Леонида Ефремова дало следствию уникальный шанс. Паспорт этого гражданина был найден в кармане убитого милиционера. Может, он и не убивал, но оказался крайним. И теперь был заинтересован дать правдивые показания. Леониду Ефремову 34 года. Он дал показания: «Это Женька стрелял. Мы в тот вечер с Женькой и Федькой заночевали в школе, дверь была открыта. А утром нас уборщица прогнала. И директор школы выскочила – к постовому: проверьте у них документы! Милиционер к нам: предъявите документы. Я паспорт отдал, я милицию уважаю. А Женька с Федькой: нету у нас документов. Милиционер говорит: пройдемте в 30-е отделение. Мы пошли. А Женька чуть отстал и, вижу, из кармана наган достает. Я кричу: ты чего! А он раз, раз – прямо в спину».

Показания Ефремова подтвердили свидетели. Стрелял самый молодой – некто Евгений Волков. Ефремов познакомился с ним и Сергеем Смирновым случайно месяц назад. Похоже было, что это тот самый Женька, о котором рассказывали в общежитии, знакомый Смирнова и Биюткина. Но допрашивать их снова оперативники не торопились.

Сначала отправили на экспертизу 3 пули, извлеченные из тела милиционера Новикова. Не причастен ли он к другим подобным убийствам? Выяснилось: из этого же оружия при похожих обстоятельствах месяц назад были убиты постовой милиционер Беляев и капитан Мещеряков, который пытался помешать грабителям.

Сергей Иванович Смирнов показал: «19 января 1946 года на улице Гатчинской мы встретили неизвестного гражданина, он шел в парадную дома. Волков и Биюткин забежали за ним, и там послышался шум борьбы. А потом один выстрел. Я лично стоял у дверей, на стреме. Кто стрелял, не знаю, не спрашивал. Убитого капитана Мещерякова не видел. Я услышал выстрел и убежал».

А вот что рассказал Петр Биюткин: «В конце января 1946 года вместе со Смирновым и Волковым около 21 часа поехали на Международный проспект (ныне Московский. – Л. Л.). Хотели выпить и, по возможности, ограбить какого-нибудь пьяного. Выпили водки и пива. Заметили гражданина в районе 6-й и 7-й Красноармейской улиц. Стали тащить его. Подошел гражданин и спросил: “Зачем его тащите?” От назойливого гражданина удалось избавиться, но тот привел милиционера. Он стал проверять документы. Волков выстрелил. Все трое разбежались, встретились у Луговского».

Перекрестные допросы Смирнова и Биюткина дополнили уголовное дело новыми эпизодами. Оказалось, банда орудовала с ноября 1945 года. Начинали с мелочовки: нападали на женщин, вырывали сумки. Потом осмелели, стали грабить мужчин – стариков и пьяных.

22 января убили милиционера Беляева, убежали. Казалось бы, спрятаться, молиться. Нет. Ребята не слабонервные. В ту же ночь еще одно убийство с ограблением. Через 3 дня опять. Девушка в пивной показалась подозрительной, наблюдала за ними, потом вышла. В милицию что ли побежала? Волков догнал, застрелил. Вечером поживились: избили и ограбили гражданина Тениссона. Хроника волчьей стаи. Хотя у волков кровь горячее. Такими хладнокровными, наверное, только рыбы бывают.

В начале января Смирнов и Волков зашли в буфет на углу Майорова (ныне – Вознесенский проспект) и канала Грибоедова. В пивной было несколько посетителей, один из них был в форме рядового. Здоровый, но крепко выпивший, он едва держался на ногах. За плечами – вещевой мешок военного образца. Волков и Смирнов вышли вместе с солдатом. Пошли в сторону Фонтанки. У Фонтанки Смирнов сбил пьяного с ног. Волков стал наносить удары ногами. Сняли сапоги, брюки, взяли бумажник. Кальсоны решили оставить. Этого солдата доставят в больницу, но спасти не смогут. Следующего фронтовика найдут уже окоченевшим. Как раз с него один из бандитов снял орден Красной звезды. Потом ходил, гордился, будто в бою орден получил.

Евгений Волков в войне не участвовал, но рассказывал сказки, что был в партизанском отряде. Не сработай уголовный розыск, может, дожил бы до седин, рассказывали пионерам о подвигах.

Почти все бандиты оказались за решеткой. Не было только самого опасного – Евгения Волкова. Оперативники выяснили все связи бандита, устраивали засады, каждый постовой знал наизусть словесный портрет Волкова, и особенность – рыжий. Была объявлена тревога по всем отделениям милиции города. Задерживали рыжих, приводили в отделение, проверяли, потом отпускали.

Волков будто сквозь землю провалился. Но оперативники были уверены: скоро бандит проявит себя. Ему надо на что-то жить, где-то ночевать. Оставшись один, Волков вернулся к тому, с чего начинал: грабил женщин, отнимал деньги и продовольственные карточки. Продовольственные карточки – это жизнь. Каждый человек, будь он рабочий, служащий или домохозяйка, получал продовольственную карточку. По ней выкупались товары. Цены по карточкам, то есть по распределению, были раз в 10–15 ниже рыночных. Отсутствие карточки – голод. Хуже чем паспорт потерять, поэтому карточки берегли.

В деле банды Волкова больше половины преступлений – нападение на женщин. Их избивали, порою убивали, награбленное пропивали с размахом. И совершенно безнаказанно. Однако есть высший суд или ирония судьбы. Неуловимый убийца Волков, в конце концов, на этом и попался. Женщины тоже разные бывают.

40-летняя Матильда Безменова пребывала в отчаянном положении. Месяц назад у нее украли продуктовые карточки. Еле выжила, наконец, получила новые. А тут Волков с наганом сумочку отнимает.

Матильда решила, что терять нечего: дралась, кусалась, орала. Волков бросился бежать, отстреливался. Но Матильда не отставала. Дикое зрелище привлекло внимание двух фронтовиков. Дали Волкову по шее, скрутили руки и сдали в милицию.

На допросах Евгений Волков отпирался не долго. Часть убийств пытался свалить на своих подельников, но следствие установило: убийства совершены из его нагана. Врать стало бессмысленно, и он сознался во всем: «Преступления мною совершались для того, чтобы существовать самому. В 1942-м я был эвакуирован с матерью из Ленинграда в Омск. Во время переправы через Ладожское озеро мама погибла. Отец погиб еще раньше, в 1939-м, на войне с белофиннами. В Омске я работал слесарем на МТС. Потом в колхозе. После возвращения в Ленинград в марте 1945-го хотел устроиться на работу, но не брали. Также невозможно было прописаться. Паспорта у меня не было. Я боялся получить его, чтобы не призвали в армию».