Чтение онлайн

Скала "Парус", служившая им ориентиром, уже не была видна. Да и само море, всю его прибрежную часть, заслоняли камни. Нечаев подумал, что они отклонились вправо. Расселина, по которой они взбирались, была кривой, он хорошо запомнил это.

– Соображаешь?
– спросил Сеня-Сенечка.

– Ага... По-моему, нам надо туда, - Нечаев кивнул в темноту.

– Я не уверен...

– Еще метров сто. Шалаш был прямо над скалой, - напомнил Нечаев. Уже близко.

– Ладно, - Сеня-Сенечка не стал спорить.

И они снова поползли, стараясь не задевать за ветки. У земли ветер был слабый, немощный и едва шевелил тяжелые листья. Только в кронах деревьев он шумел в полную силу.

Затаив дыхание, Нечаев прислушался. Ему показалось, будто впереди звякнул колокольчик. Неужели послышалось?.. Но колокольчик звякнул снова, уже отчетливее. И Нечаев плотнее прижался к земле.

Новый порыв ветра принес сладкий запах навоза и овечьей шерсти. Сомнений быть не могло. Впереди стоял не шалаш, а кошара.

"Хоть бы собаки не залаяли", - подумал Нечаев.

Работая локтями и коленями, он отполз обратно в листву виноградника. Встреча с незнакомыми чабанами не сулила добра. Он представил себе, какой переполох среди чабанов вызвало бы их неожиданное появление... С ними не было Гришки Трояна, который мог бы поговорить с чабанами на их языке.

Троян, Троян... Ему хотелось верить, что Игорек и Троян выпутаются. Такой парень, как Гришка, не мог погибнуть, не имел права погибнуть... И тут же ужаснулся, подумав о том, что сам чуть было не оплошал. Прав был Сеня-Сенечка. Им надо сразу же ползти в другую сторону...

Они молча работали локтями. Теперь они ползли по крутому склону горы, вершина которой сливалась с темным небом. Наверху мягко мигнул огонек. И тут же погас. Затем послышался треск мотора - какой-то мотоцикл протарахтел по дороге. И снова тишина стала густой, терпкой.

Только сейчас, когда шум мотоцикла пропал в отдалении, Нечаев подумал, что где-то близко по склону горы проходит дорога, что она петляет, то спускаясь ближе к морю, то снова поднимаясь вверх. Эта дорога была чуть ли не за изгородью, которая виднелась впереди. Недаром они инстиктивно сторонились ее, не решаясь к ней приблизиться.

Но потом он увидел, что точно такая же изгородь отделяет этот виноградник от соседнего. Они почти наткнулись на нее в темноте - плетень был прикрыт ветками колючего кустарника.

– Перемахнем...
– тихо сказал Сеня-Сенечка.
– Я первый...

Нечаев видел, как гибкое тело перенеслось через изгородь. Потом, спустя минуту, послышался тихий свист. И тогда Нечаев тоже приподнялся. По ту сторону изгороди он плюхнулся на землю и затаил дыхание.

– Семен!..

Впервые он назвал друга просто по имени.

– Я здесь...
– послышалось из темноты. Сеня-Сенечка уже успел отползти в сторону шагов на двадцать.

Нечаев пополз на его голос.

– Посмотри...
– сказал Сеня-Сенечка, когда Нечаев очутился рядом.

Раздвинув кусты, Нечаев увидел сарай, отбрасывавший теплую войлочную тень. По ту сторону сарая, то ли на дереве, то ли на столбе, висел фонарь.

Рука потянулась к ножу, который висел на поясе. Не сговариваясь, они отползли в разные стороны, чтобы обогнуть сарай, а потом соединиться. Так было вернее.

Сразу же Нечаев увидел фонарь, висевший на высоком дуплистом дереве. То был обыкновенный керосиновый фонарь, и его тихий теплый свет падал на землю, на шалаш, на старую пыльную колоду, лежавшую под навесом, возле которой валялся топор... Перед входом в шалаш была расстелена вытертая овчина.

Было тихо. Только тишина эта была какой-то тревожной. Но, может, это ему так кажется? Нечаев приподнялся на локте. Старик-сторож, должно быть, уже заждался гостей и сладко спал в своем шалаше. Но топор... Нечаев не отрывал от него глаз. Непонятно было, почему топор лежит на земле, когда ему полагается торчать в колоде.

Он прислушался. И снова тишина показалась ему такой враждебной, что его сердце ударило на сполох.

Однако сколько он ни прислушивался, ни один посторонний звук не нарушил этой тишины. Только спустя какое-то время где-то близко снова протарахтел мотоцикл, теперь уже, очевидно, в обратном направлении, и опять все стихло.

А Нечаев все еще не в силах был оторвать глаз от злополучного топора, валявшегося на земле.

Когда подполз Шкляр, Нечаев спросил:

– Видишь?..

Что-то случилось. Что-то непоправимое, страшное.

– Все равно, - тихо произнес Сеня-Сенечка.
– У нас нет другого выхода.

Он снова был прав. Деваться некуда. Они должны заглянуть в шалаш. Может, этот старик ошибся или позабыл про топор? Со стариками бывает... Ну, а если там засада, то... Один черт.

– Ладно, - согласился Нечаев.

Он поднялся и побежал под тусклый свет фонаря. А вот и шалаш! В лицо ударил крепкий кислый запах овечьей шерсти.

"Де твоето момиче?.."

Но ему не пришлось спросить об этом. В шалаше все было перевернуто вверх дном. Там кто-то уже побывал. И совсем недавно. Было ясно, что этот кто-то увел с собой и хозяина.

Рядом с распоротым тюфяком, в котором, очевидно, что-то искали, валялась обрезанная бутылочная тыква. Из тыквы выпали деревянные ложки (хозяин, как видно, ждал гостей). Тут же лежал черный горшок с остывшей фасолевой похлебкой - Нечаев определил это по запаху. А у входа он нашел шерстяные чулки и стоптанную обувь, похожую на лапти. Больше ничего в шалаше не было.

Выглянув, он позвал Сеню-Сенечку. Что делать?

Горшок с похлебкой еще хранил тепло костра, который был затоптан. Зола, оставшаяся на месте костра у входа в шалаш, была мягкая, не успела еще остыть. Нечаев разгреб ее руками и увидел красный уголек...

– Надо мотать отсюда, - сказал Нечаев.
– Я уверен, что шалаш держат под наблюдением. Нас, наверно, прозевали - ждали не с той стороны. Но они сюда опять наведаются, вот увидишь...

– Мотать? А куда?..
– спросил Шкляр.