Чтение онлайн

Теперь я резко видел, как раньше, физический мир! И меня в первую же секунду обдало тоской, страшным чувством потерянности чего-то самого что ни на есть близкого и дорогого.

В следующее мгновение Сабина, а точнее ее земное тело, руководимое мною, с одержимо взрослым выражением лица твердо зашагало за ширму!

"Тело!
– ударила меня мысль.
– Мое тело! Я так соскучился по нему!" вслух сказала крохотная девочка, сказала без каких-либо погрешностей в произношении, сказала так, что если бы кто-нибудь мог услышать это, он неминуемо бы испугался.

Тело моей дочери было до такой степени тесным для меня, что казалось, оно - вот-вот растрескается! Я шагал слабенькими ножками, делая эти крохотные шаги, будто играл в карманные, величиной со спичечный коробок шахматы!

Я все время боялся сделать что-нибудь не так, какую-нибудь неловкость, непростительное, необдуманное резкое движение: ведь мое воображение не было так сковано во взмысленности, в такие маленькие рамки. По своему жизненному опыту я был взрослым человеком, мужчиной, и все мои движения, освоенные за долгую жизнь, никак нельзя было полностью перенести на неуклюжее тельце дочери.

Я не знал, а это являлось особенно грустным и вызывало особую настороженность, не знал я самого главного, пределов этого земного тельца, и, что еще важнее, я и не чувствовал их! Да! В том-то и состоял риск овладения чужим челом, а тем более телом маленького ребенка, что никакой боли не ощущаешь в нем! И потому шагал я хотя и уверенно, но достаточно настороженно.

Достаточно было сделать один неверный шаг, в полном объеме взрослого человека, и я незамедлительно бы натворил бед, и, возможно, непоправимых! Эти маленькие ножки! Связки, сухожилия могли попросту говоря порваться, в любой момент могла бы хрустнуть какая-нибудь, еще такая "молочная", косточка! Нет! Не дай Бог!

И потому я хотя и шагал одержимо, но какое-то усилие, островок нравственности, так же одержимо помнили об ответственности!..

Ну вот, я стоял у изголовья своего земного тела, сосредоточенно всматривался в свое, казавшееся безжизненным, заостренное лицо. Муть ожесточенности к бессилию своего положения, безумное сожаление о происходящем начинало одолевать мой рассудок. Но я еще с трудом, но мог сдерживать себя.

Так я простоял у своего изголовья некоторое время: в молчании, в переосмысливании всего на свете.

Вскоре я почувствовал, как Сабинино сердечко заколотилось, ее дыхание стало прерывистым, спазмы окольцовывали горлышко. Подобные взрослые переживания были способны убить малышку! Сердечко могло бы не выдержать, а детские легкие - просто порваться!

Насколько у меня хватало сил, я сдержался, но слезы, они все-таки покатились, закувыркались по щечкам девочки.

Маленькой ручкой я прикоснулся к жестким волосам моего земного тела, и неожиданно захныкало и громко разрыдалось Сабинино лицо!

Да, я плакал, отчаянно ревел детским голосом...

Вбежала в комнату Наташа, о ней-то я совсем забыл! И тут я обернулся назад на ее зов и взглянул серьезно ей в глаза так, что Наташа остановилась на мгновение, как завороженная.

– Наташа!
– громко и внятно сказала девочка, но тут же я замолчал, ибо последствия для моей Сабинушки, если бы я продолжал говорить в ее теле, оказались бы непредсказуемыми...

– Сабинушка, что с тобой?!
– кинулась наконец опомнившаяся Наташа ко мне и обняла свою дочь.

Но как только Наташа обняла мое хрупкое тельце, я тут же пришел в себя: немедленно сосредоточился, и покинул тело своей дочери, и завис в изнемогших чувствах поодаль.

Остальное произошло по сценарию природы: Сабина проснулась, пришла в себя, уже будучи на руках у растерянной мамы, целовавшей и отчаянно обнимавшей дочь.

– Сабинушка, доченька, тебе что-то приснилось страшное? Успокойся, маленькая, мама с тобой, все хорошо...

Девочка была абсолютно спокойна после того как проснулась, и подобный перепад немало насторожил Наташу, и она даже недоверчиво огляделась по сторонам.

– Я плакала?
– заинтересованно и неуклюже пролепетала Сабинушка.

– Да, малышка, да, Сабинушка, - приговаривала Наташа, и слезы едва сверкнули у нее в глазах.
– Скажи, ты, наверное, плакала о папе? Ты хочешь, чтобы он встал? Да, маленькая?

– Мама, мама!
– потеребила Сабина свою разволновавшуюся маму за отворот халата.

– Что, доченька?

– Мама, я хочу си-и!
– закапризничала девочка.

– Да ты что!
– игриво удивилась Наташа, этот поворот ее немного успокоил.
– Ты же у меня такая взрослая!

– Хочу си-и!
– не унималась Сабина, и действительно, теперь уже по своей воле, начала хныкать и уже приготовилась разрыдаться.

– Вот это да!
– укоряла ее Наташа.
– И не стыдно тебе? Ведь сисю сосут только маленькие детки!

В БИБЛИОТЕКЕ ЧУВСТВ

...Я долго так страницы перелистывал,

Осмысливая буквенную вязь,

И мне хотелось дня такого чистого!...

А на страницах: черной краски грязь.

Довольно книгу перепачкал рок,

Лишь белые просветы между строк!...

Но все же нет!... Здесь истина права:

Чтобы прочесть союз добра и зла

Все в черных красках светлые слова...

Я прочитал это, свое, случайно разлистнутое по настроению, стихотворение, захлопнул книгу и поставил ее на одну из полок моей астральной библиотеки и призадумался...

Астральная комната, я давно здесь не был, но теперь хорошо владел ее законами, и стоило мне чего-либо пожелать, как это желаемое, возникшее всего лишь, как я называл, "во взмысленном вдохновении", другими словами в осмысленном течении воли, итак, желание являлось в том или другом незамедлительно сформированном образе, такое доступное, невинное и податливое.

Вот и сейчас я сидел в удивительном астральном кресле, какое только могла придумать, вообразить в самом совершенстве, самая гениальная инженерная мысль, там, на Земле.

Кресло реагировало на мое настроение, изменяло цвет и величину своих частей, оно как бы было связано с моим подсознанием, в различных местах своих могло уплотняться даже растворяться до ощущения свободного парения у сидящего, также оно принимало любые конфигурации: усаживало, наклоняло меня в любые стороны...

Но абсолютно не этим комфортом были сейчас заняты мои осознанные просветы раздумий. Я перебирал мысленные тропы, чтобы наконец добраться, выбраться на необходимую магистраль волевой устремленности, которая выведет мою осознанную душу к светоносному решению. Но пока только лишь мои мыслительные тропы изматывали мое воображение, заставляли еще и еще раз пробегать по ним.