Чтение онлайн

Как очень скоро выяснилось, с юмором у моего нечаянного визави было скверновато. С внешностью, манерами и головой, к сожалению, тоже. Если предыдущий обормот (тот, на перекрестке) с легкостью тянул на Винни-Пуха, даже перетягивал его, то этот недомерок мог бы по контрасту сойти за мультяшку Пятачка, но – смахивал на крысу. И не на мультипликационную или канцелярскую, а на самую что ни на есть канализационную. Мелкий, хлипкий, какой-то недоделанный, маковка размером с фигу, глазки-бусинки на ней – очень не понравился он мне, греха таить не буду.

Звездюлькин-не-Звездюлькин не вполне разборчиво представился:

– Оперуполномоченный лейтенант Козлов.

Напомню: молчать мне надоело.

– Извините, неуполномочный лейтенант – кого?

– Не кого, а лейтенант Козлов. А вы кто будете?

– А вы не догадались? Ну сами посудите: кто у нас по жизни в машине с красными крестами в халате и с фонендоскопом под мигалкой ездит? Попробуйте с трех раз: доктор, доктор или всё же доктор?

– Отвечайте на вопрос, я при исполнении!

– А я при чем?

– Что вы позволяете себе! Я…

– А я? – перебила я и добавила, видя, что больной не понимает: – Да вы не беспокойтесь так – и я при исполнении. Не переживайте, я вам помогу: доктор я, глядите – всё на мне написано, – я ткнула в бейдж с фотографией, пришпиленный к нагрудному кармашку. – Или вы неграмотный? Не беда; если вы неграмотный – могу орудие лекарского производства предъявить, – продемонстрировала я фонендоскоп, – видите, всё просто. Вы удовлетворены?

– Я при исполнении!

Не сдержавшись, я пробормотала:

– Не расстраивайтесь. Может, рассосется…

Мент таки расслышал.

– Прекратите шуточки шутить! Я…

Кто бы дальше спорил.

– Вы при исполнении, товарищ лейтенант, вы уже об этом доложили. Я вас поняла – чувство юмора уставом не положено. Вредная у вас работа, – дружелюбно посочувствовала я. – Вам помочь? Кого ловить прикажете? Вы ж, наверно, ловите кого-то? Не волнуйтесь, ежели бандиты, например, «скорую» угнали и под врачей работают, то пусть себе работают – больше нашего они вряд ли навредят… Или вы кого другого ловите?

Ментик просветил:

– Рыбу ловят, – огрызнулся потешный милиционерчик, – а мы одного преступника разыскиваем.

Я на всякий случай уточнила:

– Только одного? И причем – преступника? – переспросила я. – То есть не преступницу? Видите ли, я с утра как будто женщиной была, э-э… если вы не видите. Может быть, вы пол сличить желаете?

Кажется, я его достала.

– Будет указание – сличим. – Милиционерчик неприязненно поморщился. – Свободны, проезжайте. – Но напоследок всё-таки не выдержал: – Попались бы вы мне…

Фи, какой невежливый. Жизнь, должно быть, у ментов такая. А кому сейчас легко?

Нелегко было и обиженному на задержку старичку, который дожидался нас битых три часа и от нетерпячки до того измаялся, что и впрямь не в шутку занемог. Плановая госпитализация превратилась в экстренную, нетерпеливый пациент имел вполне реальный шанс вместо госпиталя оказаться в морге. Спокойнее, не надо так спешить… Я это о клиенте, мы же гнали как могли, машина чихала и сбоила, больной вел себя не лучше. Механизм и организм словно состязались, положив на кон весь запас живучести. Ваши ставки, господа…

Победила дружба. Пациента я сдала аккурат на середине перехода из состояния «скорее жив, чем мертв» в состояние наоборот, а минутой позже мы на распоследнем издыхании переехали через Калинкин мост – и засим заглохли окончательно. Возле речки, возле моста… апуд флюмен, апуд понтем, в вольном переводе на латынь; однако как ты ни переводи, хоть ты по-латински, хоть по-русски, хоть с понтами, хоть без них, всё равно понятно, что своим ходом мы, простите, больше не ездец.

– Что такое не везет!!!

Действительно, что такое не везет и вообще не едет?

Говорила я Калугину – незачем на пустяки матерщину тратить! Сейчас бы пригодилась, а то у Лешки ладно бы слова, ладно выражения – у него в такой ответственный момент даже междометия закончились. Изъясняясь посредством одних знаков препинания, Калугин конфиденциально сообщил, что он имел противоестественные интимные отношения с карбюратором, соляркой, сменщиком, со всеми слесарями, с чертями, матерями, бабушками и прабабушками до десятого колена в особо извращенной форме, а вообще-то всё это к тому, что встали мы всерьез и придется вызывать техпомощь.

Надо же, а я не догадалась.

Для начала нам требовался телефон. По крайней мере, заглохли мы удачно – неподалеку от местной «неотложки», так что отзвониться труда не составляло. Право же, нет худа без добра – первым человечком, встреченным на здешнем отделении, оказалась хорошо знакомая мне еще по «скорой помощи» Света Ларионова. В студенческие годы я там подрабатывала фельдшером и уже кое-что умела, а Светочка пришла абсолютно необкатанным врачом, которого было не грешно иногда подучивать. В те времена мы неплохо ладили. Сколько лет прошло, а мир всё так же тесен.

Светлана мне искренне обрадовалась.

– Янка, ты?! Сто лет, сто зим! Откуда?! Каким ветром тебя к нам занесло?

– Скажи еще – как флюс меня надуло, – улыбнулась я. – Знамо дело, попутным занесло: обезлошадели мы, тарантас накрылся, отзвониться треба, – объяснила я и дурашливо изобразила сироту казанскую: – Тетенька, пусти нас, горемычных, позвонить, а то так выпить хочется, что и переночевать-то негде…

– Ага, и к тому же не с кем! – одновременно со мной выпалила Светка, и мы расхохотались. – Пойдем, пойдем, враз организуем, всё сейчас вам будет. – Светлана потащила нас с Калугиным по коридору, без умолку треща: – Как ты, Янка? Ты где обосновалась? А, в Купчине… Не у Рудаса, случайно? Серьезная контора, неслабо ты устроилась. Знаю, разумеется, слышала про вас – кто ж про вас, образцово-показательных, не слышал… А с чего ты так похорошела – замуж, что ли, вышла? Нет? Правильно, нечего там делать – я сходила, например, а толку никакого. А может, был там поначалу толк, только быстро вышел, бестолочь кромешная осталась… Ну вот и телефон. – Мы втиснулись в диспетчерскую. – Галка! Шутова! Завязывай турусы на колесах разводить, коллегам срочно отзвониться надо!

– Минуточку, – диспетчерша кивнула. – Нет, это я не вам, – в трубку продолжила она, – а вам я повторяю: перестаньте мне вашими зубами зубы заговаривать. Я вам третий раз по-русски говорю: зубы мы не лечим, у нас здесь «неотложная», а не стоматологическая поликлиника, в конце концов… в расконце концов, в конце-то расконцов, в расконце конца концов, будь она неладна! Шли бы вы ногами к стоматологу! – резко дала она отбой и протянула трубку. – Звоните, покуда этот маразматик снова на уши не сел. Всё утро достает, ветеран Куликовской битвы. Представляете – челюсти вставные застудил!