Без Отечества. История жизни русского еврея
Шрифт:
Правда, она сама говорила: «Дщери Иерусалима! черная, но красива, как шатры Кидарские, как завесы Соломоновы. Не смотрите на меня, что смугла; ибо солнце опалило меня».
Хороша я и смугла,Дочери Солима!Не корите, что былаСолнцем я палима, —Не найдете вы стройнейПальмы на Энгаде:Дети материй моейЗа меня в разладе.Я за братьев вертоградНочью сторожила.Да девичий виноградСвой не сохранила…Сплю, но сердце мое чуткое не спит…За дверями голос милого звучит:«Отвори, моя невеста, отвори!Догорело пламя алое зари;Над лугами, над шелковыми.Бродит белая росаИ слезинками перловымиМне смочила волоса;Сходит с неба ночь прохладная —Отвори мне, ненаглядная!»— «Я одежды легкотканные сняла,Я омыла мои ноги и легла,Я на ложе цепенею и горю —Как я встану, как я двери отворю?»Милый в дверь мою кедровуюСтукнул смелою рукой:Всколыхнуло грудь пуховуюПерекатною волной,И, полна желанья знойного.Встала с ложа я покойного.С смуглых плеч моих покров ночной скользит;Жжет нога моя холодный мрамор плит;С черных кос моих струится аромат;На руках запястья ценные бренчат.Отперла я дверь докучную:Статный юноша вошелИ со мною сладкозвучнуюПотихоньку речь повел —И слилась я с речью нежноюВсей душой моей мятежною.Все шестьдесят моих царицИ восемьдесят с нимиМоих наложниц пали ницС поклонами немыми.Перед тобой, и всей толпойРабыни вслед за ними, —Все пали ниц перед тобойС поклонами немыми.Зане одна ты на СионВосходишь, как денница,И для тебя озолоченВенец, моя царица!«— Мой возлюбленный, милый мой, царь мой и брат.Приложи меня к сердцу печатью!Не давай разрываться объятью:Ревность жарче жжет душу, чем ад.А любви не загасят и реки —Не загасят и воды потопа вовек…И — отдай за любовь все добро человек —Только мученик будет навеки!»Отрывки из перевода Песни Песней русского поэта Л. Мея (1822–1862).
Во время нашего пребывания в Иерусалиме мы посетили и христианские святыни: гробницу Христв, гробницу Марии, его матери, и дом, в котором она, по преданию, провела последние годы своей жизни, и умерла.
Русский поэт, Иван Бунин, так описал мать Христа:
Лет пятнадцать;Ожерелье из серебряных монистов;На руках татуировка;Легкий хитонный покров;Загорелая, босая…Сколько святой были и прекрасных легенд заключает в себе история Израиля!
Совершенно случайно, в одном из туристических бюро, мы получили приглашение на торжественный прием, по случаю десятилетия объединения Иерусалима, у президента Израиля, Кацира. Прием состоялся в его резиденции, 9 мая в 10 часов утра. Президент произнес речь, пожал нам всем руки, и угостил коктейлем. «Наси» произвел на меня чарующее впечатление милейшего и простого господина. Одна из туристок, американская еврейка, жившая с нами в одной гостинице, привезла ему из Америки, от их общих знакомых, привет, и они расцеловались. По окончании официальной части приема, хор молодых девушек, под аккомпанемент гитары, вместе с солисткой, пропели несколько еврейских песен.
На прощание мы все получили по экземпляру копии декларации независимости Израиля. В тот же день, в 13,5 часов, мы совершили паломничество к наибольшей святыне нашего народа: к Стене Плача. Я стоял перед Святой Стеной, и в душе горячо благодарил Предвечного, что Он привел меня, быть может первого из многих десятков поколений моих прямых предков, коснуться Стены Храма.
Не одному автору истории собственной жизни еще не удалось ее довести до естественного конца всякой человеческой биографии: «Кончаю, потому что сегодня, такого-то числа, часа и минуты, меня не стало». Я считаю, что склонившись перед Стеной Плача, я достиг высшей точки моей автобиографии,… и прекращаю ее.
Париж, 30 ноября 1978 года.