Чтение онлайн

Хикс сделал паузу, чтобы еще больше подчеркнуть свою заключительную мысль, затем положил ладони на стол, наклонился вперед и сказал:

— Вопросы?

Вопросы, которые журналисты задавали Хиксу, неизменно были связаны с разными досадными подробностями. Личности инвесторов. Подбор персонала. Трудовая практика. Правила посещения. Проблемы, связанные с насилием. Присутствие банд. Хикс ожидал, что его спросят о результатах деятельности «Минервы». Этот вопрос был особенно злободневным. Вместе с некоторыми неясностями. Острые проблемы, которые могли всплыть на свет, а могли и не всплыть в зависимости от того, насколько любопытной и напористой была аудитория. Проблемы, связанные с вопросом, насколько морально зарабатывать на лишении свободы. Достаточно ли было сделано, чтобы предотвратить случаи сексуального насилия над более уязвимыми заключенными. Это свидетельствует о расовых предрассудках среди надзирателей. Все, что требовало больше мыслей и такта.

Четверть часа пять журналистов, сидевших ближе к Хиксу, уже задавали свои обычные вопросы. Сам Хикс пытался ответить на них так, как будто впервые услышал эти вопросы. Как будто они его заинтриговали. Он надеялся, что ответил на последний вопрос, и встреча подходит к концу, когда вступил шестой журналист. Тот, кто сидел в дальнем конце стола. Самый молодой из всех. У него было круглое, слегка пушистое лицо, непослушные светлые волосы, и он был одет в обесцвеченную одежду, купленную в магазине армейских излишков. Похож на Че Гевару, ему не хватает только берета с пятиконечной звездой и черных волос, подумал Хикс. И миссии. К настоящему времени молодой человек проявил незначительный интерес к происходящему в комнате. Как будто он дремал с открытыми глазами.

— Уровень смертности в тюрьмах «Минервы» шокирующе высок, — сказал он. — В чем причина?

Хикс посмотрел на Брокмана и задумался на мгновение, затем облизал губы и ответил:

— Смертность в наших центрах отбывания наказаний вовсе не высока. Почему вы придерживаетесь противоположного мнения?

Брокман вытащил телефон из кармана. Он держал его низко, плотно прижимая к ноге, чтобы никто не видел, как он пишет сообщение.

— У меня есть источники, — сказал Че Гевара.

— Которые вы не можете раскрыть, не так ли? — спросил Хикс.

— Точно.

Хикс улыбнулся.

— Ты бросаешь удочку, да, приятель? Но ты ошибся озером. Показатели, связанные с продолжительностью жизни и состоянием здоровья наших заключенных, значительно лучше, чем в аналогичных учреждениях. И это не случайно. Это связано с нашей уникальной, прогрессивной и гуманной политикой. Если несчастная судьба приведет вас за решетку, вы окажетесь в «Минерве». Это гарантировано.

— Вы хотите сказать, что ваша смертность не шокирующе высока?

— Именно это я и говорю.

— Можете ли вы подкрепить свои слова данными?

— Конечно.

— Тогда почему вы их не публикуете?

— Зачем нам это делать? Статистика — не такая уж и интересная вещь.

— И все же вы должны их опубликовать. Например, для большей прозрачности.

— Мы публикуем все, что требуют законы штата и федеральные законы.

— Это ничтожная часть информации, которую должны публиковать государственные и федеральные тюрьмы.

Хикс пожал плечами.

— Мы не создаем законы, а лишь выполняем их. И очень строго.

— Вы используете статистику, чтобы обмануть общественность. В ваших тюрьмах серьезная проблема с наркотиками, а вы пытаетесь ее скрыть. Когда заключенный получает передозировку и должен быть доставлен в больницу, вы представляете госпитализацию в качестве превентивной меры, продиктованной вашей гуманностью. Легко скрыть правду, когда заключенный восстанавливается после передозировки. Но когда он умрет? Все усложняется, не так ли?

— Вы ошибаетесь. Послушайте, могу ли я поклясться, что никто не будет проносить наркотики в один из наших центров? Нет. Такова реальность, в которой мы живем. Я не такой наивный. Но когда дело доходит до наркотиков, «Минерва» прилагает гораздо больше усилий, чтобы защитить и поддержать людей внутри, чем все остальные тюрьмы. Мы не хотим, чтобы в наших центрах по отбыванию наказаний умирали люди.

— Докажите. Покажите нам данные.

— Я…

В дверь за Хиксом громко постучали, и охранник, наблюдавший за журналистами, снова вошел в комнату.

— Извините, что прерываю, мистер Хикс, — сказал он, — но вам звонят.

— Скажи, что я перезвоню. Я сейчас занят.

— Это губернатор, мистер Хикс.

— О! Чего он хочет?

— Он не сказал. Но он сказал, что это срочно.

— Хорошо. Полагаю, мне не стоит заставлять губернатора ждать. Проводишь наших гостей к выходу?

— С удовольствием, — кивнул охранник.

Хикс обратился к журналистам:

— Мне жаль, но мы должны закончить. Очень жаль, потому что дебаты мне понравились. Я обещаю предоставить информацию о смертности нашему другу в конце стола. Если, конечно, мне позволят юристы. Мы должны быть особенно осторожны при публикации такой служебной информации. Мы обязаны соблюдать требования Комитета по этике. Я поговорю с одним из наших заключенных. Я спрошу его, согласен ли он с вами поговорить. Когда «Минерва» взялась за эту тюрьму, у человека, о котором идет речь, была проблема с одним глазом. Мы с Дэймоном были свидетелями похожего случая много лет назад, когда работали на другого тюремного оператора. Компания отказалась вызывать врача из-за высоких расходов. Она не обеспечивала медицинскую страховку. Состояние заключенного ухудшилось, и в конце концов он ослеп на оба глаза. То же самое произошло бы и с нашим человеком, но мы дали ему проактивное лечение. Теперь он художник. Рисует акварелью. Часть его полотен выставлена в галерее в Джексоне. Он может рассказать вам по собственному опыту о нашей гуманной политике. Уверяю вас, в ней нет места мертвым наркоманам.

Хикс пожал руку каждому из шести журналистов, и когда последний из них покинул комнату, он тяжело расслабился на своем месте.

— Это плохо. Высокая смертность, да? Это слишком близко к цели.

— Кто этот парень? — спросил Брокман. — Мне нравится. Он нашел отличный способ следить за смертностью в результате передозировки наркотиков. Мы должны использовать его против этих подонков из «Кертиса». Мы должны собрать компромат и опозорить их, когда закончится их контракт в Канзасе.

— У нас есть более насущные проблемы. Но мы должны следить за этим парнем. Каждый день, пока он не покинет город.

— В этом нет необходимости. Он не представляет опасности. Он ничего не знает. Как ты сам сказал, он бросает удочку вслепую.

— Он не представляет опасности, но это пока. Мы не можем допустить, чтобы он начал совать свой нос. Задавать вопросы. Нет, если он ищет информацию о наркотиках в тюрьмах.

— И что, что он ищет информацию о наркотиках? Он ее не найдет. Ни от кого, кто связан с нами.

— Ты упускаешь самое важное. Наркотики не появляются из ниоткуда. Кто-то должен их туда доставить. А мы не можем допустить, чтобы кто-то следил за тем, как посылки доставляются в тюрьму. Или, что еще более важно, отправляемые из тюрьмы.

Брокман на мгновение задумался.

— Ты прав. Предоставь это мне. Я устрою слежку за этим парнем. И охлажу его энтузиазм, если потребуется.

— Хорошо. Но это напомнило мне кое-что другое. О том парне из Колорадо, который мог заглянуть в конверт. Думаю, лучше подождать и посмотреть, появится ли он в городе.

— Он не появиться.

— Но все же он может это сделать. Мы не должны допустить, чтобы их пути с этим журналистом пересеклись. Тогда нам придется решать две проблемы.