Без пощады – 3
Шрифт:
Нажав рычаг очистки, молодой парень в потрепанной униформе докового рабочего поднялся с ящика переносного туалета, натянул штаны, сделал пару шагов и уселся на трубу рядом с коротко стриженной светловолосой девушкой. Зеленые узоры татуировок покрывали все видимое пространство ее тела, уходя за красный воротник старого серого комбинезона и вновь выбегая из рукавов, чтобы испятнать кисти свисающих с коленей рук. Девушка неотрывно смотрела на замершего в медикаментозной коме Нортиса Вертинского. По ее левой щеке медленно сползала одинокая слеза. Сердито стерев ее, она зло фыркнула и потянулась поправить одну из двух уходящих в израненное тело допотопных капельниц и нескольких идущих от стоящего на полу блока трубок. Сползшее тонкое одеяло полностью открыло мертвенно бледное тело Нортиса с залитыми медицинским клеем ранами от игл. По выступившим под кожей ребрам тянулась паутина кровеносных сосудов, выглядящих как сжавшаяся вокруг жертвы темная паутина, вполне гармонирующая со шрамами, частыми пятнами кровоподтеков и буграми вспухших ссадин. Там, где живая плоть соединялась со сталью протезов, кожа почернела, а из проделанных тонких разрезов сочилась медленно стекающая на подложенные тампоны мутная гнойная жижа с красными вкраплениями. Из груди и живота выходили провода, тянущиеся к опутанному кабелями попискивающему блоку, что в свою очередь был соединен с выключенным сейчас планшетом. Еще по проводу было подсоединено к каждому из протезов Вертинского.
– Не тело, а сплошная рана – тихо обронил парень, доставая из стоящего у ноги небольшого рюкзака старый помятый термос – Его будто стальными прутьями хлестали…
– Рана? – девушка покачала головой – По сравнению с тем, что творится там внутри это просто мелочи – активировав планшет, она оценила постоянно обновляющуюся информацию и снова погасила экран – Это кошмар. Честно говоря, я не понимаю почему он еще жив. Сепсис, внутреннее кровотечение, разлив в брюшную полость из почечного импланта, распространяющаяся инфекционная гангрена…
– Вонь та еще – согласился парень, разливая горячий напиток по пластиковым стаканчикам.
– И все это на фоне общего истощения организма и разлаженной работе отработавших свое имплантатов.
– Этот парень набит одним ржавым мусором – снова кивнул ее собеседник – Мне пришлось нехило постараться, чтобы все это снова заработало и хоть немного в унисон, а не во вред друг другу. А до этого у него там внутри считай шла война…
Девушка его словно не услышала, продолжая перечислять:
– Непроходимость кишечника в начальной стадии, убитый желудок, системный отказ внутренних органов, большая кровопотеря… и при всем этом бешеная сопротивляемость смерти.
– А есть такой медицинский термин?
– Нет – она снова покачала головой – Такого термина нет. Но Вертинский, похоже, его придумал… Он просто не хочет умирать. Более того! Он даже не хочет засыпать! Мне пришлось удвоить дозировку средств, чтобы удержать его в спящем состоянии. Если убавлю подачу лекарств – он мгновенно очнется и придет в движение.
– Или скорее включится – хмыкнул парень – Пытаюсь тут оценить процент его киборгизации, и он велик…
– Посмотри на его лицо – попросила девушка – Просто посмотри.
Привстав, он подался вперед и вгляделся. Где-то через минуту удивленно присвистнул и, усаживаясь обратно, спросил:
– И давно это началось?
– Двадцать две минуты назад. Я опять чуть усилила приток седативного. Он… он буквально рвется наружу.
Истощенное лицо Вертинского с торчащими окулярами глазных имплантов, больше не было неподвижным. Лицо нервно подергивалось и гримасничало, под кожей вздувались желваки, на висках пульсировали вены – киборг силился преодолеть химическое усыпление, пытался прорваться обратно в реальный мир. Протезы были обездвижены, но живая рука подрагивала, пальцы пытались то согнуться, то ухватиться за что-то.
– Невероятно – подытожила девушка и несколько раз коснулась экрана планшета, отправляя в тело пациента еще одну порцию лекарств – Мы чистим ему кровь и чем меньше в ней токсинов, тем быстрее он приходит в себя. Приготовь еще один пакет внутривенного питания, Майк.
Кивнув, Майк встал и подошел к контейнеру на сто двадцать литров из толстого зеленого пластика – такие безликие ящики с плотно прилегающими крышками многими столетиями пользуются заслуженной любовью по всему обжитому космосу за свою прочность и вместительность. Пощелкав запорами, он аккуратно достал нужный пакет, вернулся и прикрепил его на свободный пластиковый крючок. Дождавшись, когда предыдущая емкость опустеет, проделал нехитрую манипуляцию и в вены киборга возобновился поток питательных веществ. Все эти заботы не мешали явно скучающему Майку размышлять вслух:
– Ты ведь понимаешь, Дана – он не остановимся. Мы сейчас его подлечим, починим, кое-что заменим, когда придет мистер Стэйлз, но что толку? Как только это чудище встанет на стальные ноги – он не начнет налаживать свою жизнь. Нет. Он снова начнет убивать. Мы ведь вместе смотрели все эти видео. До того, как я обездвижил его внешние импланты и отключил глаза, мне казалось, что я сижу рядом с готовой вот-вот рвануть бомбой. Так себе ощущение, знаешь ли. А ведь я не из трусливых – ты знаешь мою историю.
– Просто вы разные – тихо сказала Дана – Вы очень разные, Майк. Ты, как и я, просто человек с нелегкой судьбой. А он… он воин.
– А я нет? Я знаешь ли занимаюсь с тяжестями каждый день. Грушу бью!
– Ты – нет. Ты созидатель. Техник, электронщик. Мечтатель. Любящий меня мой ненаглядный смешливый парень – девушка улыбнулась и на ее щеках появились милые ямочки – Ты хорош во многих вещах, Майк. А он… он фанатично следует лишь одной дорогой и не думает о цене. Он мститель на кровавом пути вендетты. Он воин.
– Он мститель – Майк посерьезнел и передернул плечами – Мрак тот еще приключился с его семьей. Мои то предки померли от дешевого бухла, проевшего их кишки и мозги. Лупили меня жутко, воровать заставляли. Но я хотя бы рос на улице, а не в той крысоловке с названием детдом… К тому же нас с тобой нашли, дали шанс, показали иной путь. Нам дали светлую мечту, и мы к ней идем. Скоро уже день Х и мы наконец покинем это проклятое место навсегда. Антей почти готов…
– Тише! – девушка сердито шикнула – Об этом нельзя вслух!
– Ну да… но я все равно не понимаю зачем нам велели привести его в порядок. Мы тратим драгоценные ресурсы на мясника.
– Нам их компенсируют.
– Может у старших какие-то планы на Вертинского?
Дана покачала головой и уверенно ответила:
– Нет. Нам такой просто не нужен на борту.
– Он умеет сражаться.
– Не умеет. Джонас оценивал его боевые умения. И оценил их крайне низко. Хотя мы и сами это видели в том видео с последней его боевой стычкой с копами. Вертинский – мясник самоучка. К тому же его невозможно контролировать. Нет… думаю, ты сам знаешь кто, просто воспользовался нашими возможностями, чтобы привести Вертинского в порядок и… оставить его здесь. Не зря же нам приказали убрать из этого убежища все лишнее, оставив лишь необходимое сроком на пару дней.
– А ведь он не копов атаковал, а лишь одного из них… самого знаменитого. Киборг атаковал старшего лейтенанта Линдреса…
– Тихо!
Поздно… едва с губ Майка сорвалось имя «Линдрес», тело киборга прошил нервный импульс и он, несмотря на обездвиженные протезы, начал садиться, скребя парализованной рукой по пластику и слепо ворочая головой. Из прорезов в культях хлынул гной вперемешку с кровью, игла капельницы выскочила и… Вертинский медленно опустился и обмяк, снова затихнув на мокром склизком мате. С шумом выдохнувшая Дана убрала палец от подающей транквилизатор пиктограммы на экране планшета и укоризненно взглянула на парня. Тот, потрясенный, убирая руку от игольника на поясе, виновато пробубнил: