Чтение онлайн

— Кто отравился? И с чего вы взяли, что моей продукцией? — еще пытаюсь спорить.

— Пакеты, предоставленные на экспертизу, были с вашим логотипом. Чек о покупке тоже прилагался. Вы, конечно, имеете право оспорить, для чего должны явиться в отделение Роспотребнадзора. Там и ознакомитесь. А сейчас мы вынуждены изъять вашу продукцию для экспертизы, закрыть и опечатать пекарню сроком на девяносто дней.

Меня резко кидает в жар, и начинает гореть лицо. Я даже теряюсь, не зная, что сказать. Этого просто не может быть. Выпечка у меня всегда свежая. Каждый вечер мы списываем то, что не смогли продать. Да мы сами всё это едим. И ещё никто не отравился.

— Отключите всю технику, соберите личные вещи и документы, — велит мне женщина, а один из мужчин уже внаглую проходит ко мне за стойку, начиная собирать в пакет продукцию.

— Стойте, подождите! — пытаюсь остановить этот сюр, а самой хочется зарыдать. — Давайте не будем закрывать до выяснений. Это просто не может быть правдой.

— Вы, Наталья Николаевна, кажется, не до конца понимаете, что вам грозит. Закрытие на девяносто дней и штраф – это не самое страшное. Дело могут передать в прокуратуру. Прекратите препятствовать.

Отхожу, хлопая ресницами. Все живы, здоровы, солнце продолжает светить, а мне кажется, что мой маленький мир рушится.

На автомате, с полным туманом в голове хожу по пекарне, отключая всё, собирая вещи, документы и снимая деньги с кассы. Но четко ощущаю, что близка к убийству. Это уже не просто гладенькие игры со стороны Когана. Это… Даже не нахожу определения этому мерзавцу. Три месяца аренды сгорают, как и договора с поставщиками, с кофейней. И денег у меня почти нет…

В глазах темнеет.

— Мам, — встает рядом со мной Дашка. — Что происходит?

— Разберемся, — на автомате отвечаю я, вручаю ей вещи. — Иди домой.

— Мам, ты вся красная.

— Всё нормально, иди, — отсылаю ее я. — Подождите, но это же всё клевета! — нервно сообщаю людям, которые заполняют на стойке какой-то бланк.

— Обращайтесь в суд, — равнодушно выдыхает женщина и закатывает глаза. Для нее это рутинная работа, а для меня – целая жизнь. Сколько планов и надежд у меня было на эту пекарню. Сколько сил и нервов вложено.

У меня не осталось ресурса. Ни морального, ни финансового.

Пекарню закрывают и опечатывают, а я смотрю на это всё сквозь слёзы, которые пытаюсь сдержать.

— Вот, подпишите, — женщина сует мне в руки какой-то листок.

— Что это? Я ничего подписывать не буду! — категорично заявляю ей. Мне уже не до заискивания перед этими людьми. Они только что лишили меня всего. Где была моя голова, когда я решила открыть этот бизнес? С чего я взяла, что всё потяну?

— Отказ от подписи расценивается как препятствие, — голос женщины становится ледяным. — Протокол составлен. Вам направят копию.

Пальцы сжимают ручку так, что пластик трещит. Хочется швырнуть эти бумажки им в лицо. Но вместо я все же ставлю свою подпись.

Они уходят, а я так и стою напротив закрытой двери. Хочется упасть в снег и разрыдаться, как ребёнку посреди улицы. Но вместо этого я быстро иду в сторону «Аристократа», чтобы расцарапать харизматичное лицо владельца. Он насколько жалкий мужик, если не может просто соблазнить женщину, ухаживая за ней. Подонок.

Глава 12

Наталья

— Добрый день! Простите, все столики заняты, ожидание до получаса, — сообщает мне милая девочка-хостес на входе в ресторан, когда я влетаю в него на эмоциях, глотая воздух.

Жизнь продолжается, в «Аристократе» аншлаг, ни одного свободного места, бизнес Когана процветает, а мой бизнес рухнул, так и не начавшись.

Мне хочется кричать: «За что?»

Что я ему сделала?

Чем моя пекарня помешала этому беспринципному мудаку?

Ненавижу!

— Мне не нужен столик. Мне нужен владелец. Где он?

— Константин Леонидович обедает, подождите, — указывает мне на удобный белый кожаный диван возле гардероба.

— Ах, обедает! Ну сейчас мы испортим ему аппетит, — игнорирую девушку, влетая в зал. Меня несет. Терять уже нечего. Понимаю, что со стороны выгляжу сумасшедшей, но на это мне тоже плевать. Я в состоянии аффекта.

Нечаянно врезаюсь в официанта в белоснежной рубашке, который несет на подносе блюда. Поднос летит на пол. Грохот, звон разбитой посуды, брызги чего-то томатного летят в женщину за столиком в бежевом костюме, которая ахает. Но снова плевать. Репутация этого ресторана не пострадает, в отличие от моей. Обвожу глазами зал, но барина не нахожу. Вспоминаю, что здесь есть еще отдельные комнаты. Лечу туда, игнорируя крики девушки, которая грозится вызвать полицию. В коридоре навстречу мне выходит управляющий, с которым я, кстати, однажды уже ругалась, когда требовала номер телефона Константина.

— Женщина, вы в своём уме? — ошарашенно спрашивает он меня.

— Нет! — игнорирую управляющего.

Резко распахиваю дверь отдельной комнаты. А там барин и правда обедает, чинно-благородно попивая вино. Но не один, а с женщиной. Такой же высокомерной сучкой, как и он сам. Потому что если Константин смотрит на меня с недоумением, то женщина – с пренебрежением. И тут я понимаю, что выгляжу не так шикарно, как она. Я с работы, в фартуке, с растрепанными волосами и размазанной косметикой от подступающих слез.

— Извините, Константин Леонидович, — хватает меня за предплечье управляющий. — Я сейчас ее уберу, — оттягивает меня от двери, но я сопротивляюсь.

— Отпусти! — холодно отзывается Константин и ставит свой бокал на стол. — Проходите, Наталья, — кивает мне барин. — А ты иди займись делами, — отсылает управляющего.

Одергиваю руку и прохожу. Хочется сразу вцепиться этому гаду в лицо немедля, но мы не одни, и я каким-то чудом себя сдерживаю.

— Константин, что происходит? — недовольно спрашивает женщина, когда я прохожу в комнату и складываю руки на груди.

— Извини, Татьяна, давай перенесем нашу встречу на завтра. У меня тут, как видишь, неожиданно важные дела, — усмехается.

Неожиданно! А как же!

— Ой, простите, что испортила вам свидание, — выливаю на эту парочку яд. — Завтра Костик все наверстает и удовлетворит вас как следует. Он умеет, — выдаю я от злости. И прихожу в восторг, оттого что Костику это не нравится. Он так сжимает челюсть, что, кажется, она сейчас треснет.

— И за этот неадеквает тоже прости, — мягко обращается к своей Танечке. — Наталья и правда не в себе, — стреляет в меня гневным взглядом. Сжимаю губы, наблюдая, как Константин помогает женщине надеть пальто и прощается с ней, провожая.