Чтение онлайн

– Смертельные ловушки, – уточнил цыпленок, – способные превратить внутренности жертвы в кровавое месиво, расплющить неугодного, разрезать на сотни маленьких кусочков… В летописяхвремен Инголса Красивого рассказывается, как странник случайно ступил не на ту плиту, земля мгновенно ощетинилась острыми стальными пиками, которые подняли несчастного высоко в воздух, проткнув его насквозь в нескольких местах. Агонизирующее тело потом еще несколько минут сползало вниз по древкам, окрашивая их багровой кровью… Еще был случай в правление Эллеана Ужасного: отряд воинов подошел к Мелинасскому храму, дабы захватить его, но из воздуха соткались тонкие огненные нити, которые принялись рьяно полосовать святотатцев. Вопя от боли, враги хватались за лица, с ужасом глядя, как к окровавленным ладоням прилипают полоски их собственной кожи. Это очень хитрое заклинание: сначала оно пропарывает человеческий покров, а затем еще проходится под ним, отделяя лоскут от тела. Через несколько минут подле храма остались лишь ободранные, сочащиеся кровью, с вывалившимися наружу внутренностями трупы, на которых можно было рассмотреть каждую мышцу…

Желудок болезненно сжался, обещая своей хозяйке экстремальный курс похудения, если она не найдет способа заткнуть щедро сыплющего кровавыми подробностями малыша. Фанатичный блеск в глазах ребенка напугал до икоты, ладошки моментально вспотели. Пытаясь справиться с внезапно ослабевшими ногами я остановилась, словно любуясь окрестностями, и позволила Адриану обогнать меня. Принц местный, так что у него шансы на выживание выше, чем у меня, бедной-несчастной приезжей. Должна признать, напрягалась я напрасно, ведь десять минут прогулки до дверей храма, что мы прошагали вслед за желтым пареньком, закончились быстро. Провожатый отступил в сторону, впуская нас в белоснежный шарик. Ну, е-мое! Представший взгляду длинный коридор поражал больничной белизной и безликостью, даже рукав, соединяющий самолет с аэропортом, интереснее с архитектурной точки зрения.

– Слушай, Дрюшка, а что Сусанин про ловушки говорил? – спросила я, чтобы хоть немного отвлечься от окружающей унылой стерильности.

– Кто?

– Сопровождающий, – пояснила Маринка.

– Давным-давно, – с готовностью отозвался принц, – еще в Темные времена Тиерой правил Эллеан Ужасный – король, отказавшийся от радужного благословения богов, – рассказчик тяжело вздохнул.

– Ну и что? Храмы обиделись и отгородились от высочайших посещений смертельными ловушками? Вроде как не король игнорирует религию, а религия – короля.

– Да нет, – отмахнулся Адриан, – Если бы Эллеан просто ненавидел жрецов, те не стали бы ничего предпринимать, но он стал последователем темного бога Радугона, воплощающего хаос, кровь и боль.

– Прям смерть с косой в мужском обличии.

– Нет, Лиля, речь сейчас идет не о смерти. Смерть-естественное явление, мы ее уважаем и принимаем, а вот мучения и страдания – это неправильно. Радугон питается людским горем, черпает из него силу. Эллеан начал приносить жертвы, человеческие жертвы, – мужчина запнулся, глядя на посеревшую от впечатлений Кнопку, – тогда защитники Радуги восстали, чтобы спасти Тиеру. Они выиграли битву, но очень дорогой ценой: горели храмы, гибли люди. Тогда сыны божьи поняли, что нельзя оставлять свой дом без защиты, и вплели в стены магические ловушки. Их расположение хранится в глубокой тайне, только избранные знают, где незваного гостя подстерегает смерть.

– Хм… – ошарашено протянула я, – такой мелкий, а уже Избранный…

– Да нет, – отмахнулся Адриан, – задача послушников – следить, чтобы гости дисциплинированно шли по дорожке, не прыгали по древним плитам и не колупали храмовые стены, в общем, чтобы нечаянно не активировали защиту и не нанесли иной ущерб храмовому хозяйству. Сами-то они, конечно, понятия не имеют, где именно наши предки спрятали сюрпризы для завоевателей, и даже примерно не представляют, на что способна древняя магия. Это у них тут такое соревнование: кто правдоподобнее напугает верующих. Не удивлюсь, если и настоятели позабыли половину опасных мест, ведь со времени падения Эллеана никто не отважился ступить на святую землю с дурными мыслями.

Надо же, как интересно, а я ведь ступила, и мысли были сплошняком нецензурные. Защита на меня не набросилась, молния в темечко не стукнула, так что делаем вполне очевидный вывод: рассказываемые байки – полная фигня, придуманная толстенькими жрецами, дабы оберегать накопленный жирок от растрясания, а нервную систему – от лишних нагрузок. Хотя чего я ожидала, сектанты же.

За познавательной, но не особо информативной беседой мы выбрались из белоснежного кошмара туда, где были хоть какие-то краски. На этот раз мы попали в яйцеобразный зал, где располагались семь дверей: красная, оранжевая, желтая, зеленая, голубая, синяя и фиолетовая, куда наша компашка и направилась. Интересно, а кто прячется за голубой дверью? Неужели и Тиера поражена заразой сексуальных меньшинств? Спрашивать было некогда – к нам из фиолетовой норки уже спешил очередной встречающий.

– Ваше Высочество, даэна, рисса, – представительный мужчина с сединой на висках склонился в преисполненном достоинства поклоне. На пальце у незнакомца поблескивал светло-сиреневый аметист, оправленный в простое серебро. – Мы ждали. Великая предсказала ваше появление.

– Отлично, значит очередей не будет! Ведите нас, милейший!

– К сожалению, – собеседник ни на ноту не изменил почтительно-беспристрастного тона, полностью проигнорировав мое высказывание, – вчера вечером Варна воскурила божественные травы, дабы снова посмотреть нити вероятностей, и до сих пор не вернулась в наш мир.

– Макать башкой в холодную воду не пробовали?

Сектант посмотрел на меня со священным ужасом индуса, наблюдающего за пожирающим стейк европейцем. Чертова наркоманка! И надо ей было отключиться именно сейчас!

– А когда дух Великой закончит блуждание по нитям вероятности? – Маринка в точности скопировала пафосно-монотонный голос секретаря провидицы, заслужив его одобрительный взгляд. – Дело Его Высочества Адриана не терпит отлагательств.

– Мы осведомлены об этом, рисса, именно поэтому осененная милостью Фили решила повторно провести ритуал прозрения. Мы ожидали ее возвращения сегодня утром, но, увы, скоро ночь, а тело все еще пустует.

– Ладно, мы в следующий раз зайдем, – недовольно буркнула я и, резко развернувшись, потопала к выходу, нимало не заботясь, как это выглядит со стороны. Рыжая с фиолетовым могут перебрасываться высокопарными фразами хоть до пенсии, я же время тут терять не намерена!

– Я вас провожу.

– Зачем? Я дорогу с первого раза запомнила, – искренне возмутилась я. Нет, он что реально думает, что можно заблудится в белом коридоре без развилок и поворотов?

– Лилия, – зашипел Адриан, – мы не можем вернуться тем же путем, что и пришли, только через задний двор. А там могут быть еще ловушки.

Чтоб тебе Фили ногу отгрыз, Сусанин! Трясутся над своими ловушками, а от наркотического транса ничего придумать не могут!

Следующее утро не принесло ничего нового, кроме усиленного Кнопкиного нытья. Не понимаю, как в тщедушном тельце ростом метр пятьдесят в подпрыге со стульчика может умещаться столько противного упорства!

– Ты не понимаешь, в древних свитках могут содержаться ценные сведения, которые помогут адаптироваться в Тиере. Это же аналог библиотеки!

Оды местным памятникам письменности Маринка пела весь вечер, пока Адриан (тоже не слишком уважающий книжную премудрость) не сбежал в свою комнату, продолжила полировать мозг за завтраком и с упорством обдолбанного дятла талдычила то же самое за обедом, умудрившись испортить достойные мишленовской звезды блюда. За годы учебы в библиотеке я побывала лишь раз, на первом курсе, когда перепутала этаж и вместо кофейни со вкусными пирожными попала в зал с тощими мегерами.

– Зачем нам адаптироваться?

– Я хотела сказать «вернуться», помогут вернуться на Землю, – поправилась малолетняя зануда.

– Ладно, – я запихала в рот последний кусок котлеты (третьей по счету, но я ела без хлеба, а мясо вообще куриное, так что лишних калорий на талии не осядет). – Все равно до ужина делать нечего, пошли, посмотрим на твои книжки, а то ты нам плешь проешь своим хныканьем.

Через час выяснилось, что добившаяся своего Кнопка ничем не лучше не добившейся. Оказавшись среди пыльных стеллажей с истертыми фолиантами, куда нас любезно сопроводил тот же фиолетовый хрыч, что не пустил к Варне, Маринка запасливым хомяком натаскала на стол кучу томов и посадила нас с принцем листать пожелтевшие страницы. Хорошо хоть за щеку не пыталась запихать неподъемные талмуды, запасливая наша.