Чтение онлайн

Я перечитываю письмо дважды. Трижды. Пальцы леденеют, в горле пересыхает. Елена. Та, чью дочь я вытаскивала из темноты. Та, которая пришла в мой кабинет с паническими атаками и бросила терапию, потому что «муж сказал, это всё выдумки». Она написала жалобу. Она хочет разрушить мою карьеру.

И это всё из-за ревности? Она даже не думает о дочери.

Я кладу письмо на стол, смотрю на него, чувствуя, как внутри всё сжимается. Но это уже не страх. Это гнев. Она ударила туда, где я не защищена. В мою профессиональную репутацию. В то, что я строила двадцать лет.

Я беру телефон, нахожу номер Ильи Андреевича. Он отвечает после второго гудка.

— Арина, дорогая, — голос у него бодрый, хоть это радует. — Что случилось?

— Илья Андреевич, — говорю я спокойно. — Мне нужен ваш совет. Я получила письмо из Этического комитета. На меня пожаловалась Елена Морозова.

— Морозова? Мать той девочки?

— Да. Она обвиняет меня в нарушении профессиональной этики. В том, что у меня отношения с отцом её дочери.

Илья Андреевич молчит. Я слышу, как он дышит — ровно, обдумывая.

— У вас действительно отношения?

Я закрываю глаза. Правда — это единственное, что я могу ему сказать.

— Да, — говорю я. — Я люблю его. И он любит меня.

— А терапия с девочкой?

— Завершена. Мы перешли на домашнюю терапию, но это уже не лечение в полном смысле. Катя здорова.

— Документально? — Он уточняет деловито, по-профессиональному.

— Да. У меня есть заключение о положительной динамике.

— Хорошо, — говорит он. — Это твоя защита. Готовь отчёт о завершении активной фазы терапии с Катей Морозовой. Подробно, с датами, с результатами. Покажи, что ты выполнила свою работу профессионально и до того, как между вами возникло что-то личное.

— А если они не поверят?

— Поверят, — уверенно говорит Илья Андреевич. — У тебя безупречная репутация, Арина. Ты — один из лучших кризисных психологов в городе. Одна жалоба обиженной женщины — это не приговор.

— Она не обиженная, — тихо говорю я. — Она — мать, которая ревнует своего бывшего мужа и свою дочь ко мне.

— Это не оправдывает ложные обвинения, — жёстко говорит он. — Ты не нарушала этику. Ты завершила терапию с ребёнком. Твои отношения с отцом не касаются профессиональной деятельности. Комитет это увидит.

— А если не увидит?

— Тогда мы будем бороться. Я со своей стороны помогу — напишу характеристику, подтвержу твою квалификацию. Успокойся, Арина. Ты не одна.

Я выдыхаю. Спасибо ему. За эти слова, за уверенность, за то, что он есть.

— Спасибо, Илья Андреевич, — говорю я. — Я подготовлю отчёт.

— И, Арина, — добавляет он, — не бойся. Ты имеешь право на счастье. Не позволяй никому отнять его у тебя.

Он отключается. Я смотрю на телефон, потом на письмо. Гнев не уходит, но становится тише. Я знаю, что делать. Я буду защищать себя. И свою любовь.

Вечером я приезжаю к Олегу. Катя уже дома, делает уроки. Мы ужинаем, болтаем о пустяках, я стараюсь не показывать, что меня гложет. Но Олег чувствует.

— Что случилось? — спрашивает он, когда Катя уходит в свою комнату.

Я достаю письмо из сумки, протягиваю ему. Он читает, и я вижу, как его лицо темнеет, как сжимаются челюсти.

— Елена, — говорит он. — Я убью её.

— Не надо, — тихо говорю я. — Это только ухудшит ситуацию.

— Как она могла? — Он сжимает письмо в кулаке. — Ты спасла её дочь. Ты вытащила Катю. А она…

— Она ревнует, Олег. Банальная женская ревность, вызывающая желание убрать соперницу с дороги.

— Но между нами давно ничего нет и быть не может. Она это прекрасно знает.

— Для неё это неважно. Она боится. Боится потерять не только тебя, но и Катю. Боится, что я займу её место. Её гнев — это страх.

— Это подлость, — жёстко говорит он.

— Это боль, — поправляю я. — И я понимаю её. Но это не значит, что я позволю разрушить мою карьеру.

— Что ты будешь делать?

— Готовить отчёт для комитета. Показывать, что терапия с Катей завершена до того, как между нами что-то началось.

— А если не поможет?

— Поможет, — говорю я, стараясь быть уверенной. — Я верю в справедливость.

Он обнимает меня, прижимает к себе. Я чувствую тепло его тела, слышу, как бьётся его сердце. Страх отступает.

— Я рядом, — говорит он. — Что бы ни случилось.

— Я знаю, — шепчу я.

Звонок в дверь. Громкий, настойчивый. Олег идёт открывать, я за ним. На пороге — Елена.

Она влетает в квартиру, не разуваясь, не здороваясь. Лицо красное, глаза блестят, волосы растрёпаны — она в ярости.

— Ах вы… — кричит она, переводя взгляд с меня на Олега. — Вы… вы не имеете права! Это моя дочь! Моя!

— Елена, успокойтесь, — говорю я, стараясь сохранять спокойствие. — Вы напугаете Катю.

— А я хочу её напугать! — Елена переходит на визг. — Пусть знает, что её «новая мамочка» — шарлатанка! Что она спит с её отцом, нарушая все законы этики! Что я написала жалобу в психологическое общество, и её лишат лицензии!

Из коридора выбегает Катя. Она смотрит на мать, на меня, на отца. В её глазах — ужас.

— Мама? — шепчет она. — Что ты делаешь?

— Я защищаю тебя! — Елена поворачивается к дочери. — Она — чужая! Она хочет занять моё место! А твой отец… он просто промывает тебе мозги!

— Никто мне не промывает мозги, — голос Кати дрожит, но звучит твёрдо. — Я сама выбрала жить с папой. Сама.

— Потому что он разрешает тебе всё! — кричит Елена. — А я требовала, чтобы ты училась! Чтобы была лучшей!

— Ты требовала, чтобы я была идеальной, — Катя сжимает кулаки. — А я не идеальная. Я обычная. И я устала быть для тебя куклой.

— Катя… — Елена делает шаг к дочери, но та отступает.

— Зачем ты пытаешься всё разрушить? — Катя повышает голос, и я вижу, как по её щекам текут слёзы. — Мы счастливы — все, втроём. Я, папа и Арина Сергеевна.

Елена замирает. Её лицо искажается — от злости, от боли, от ревности.

— Она тебе не мать!

— А ты? — вдруг кричит Катя. — Когда ты привела дядю Женю, ты меня не спрашивала. И я тебе ничего не говорила, пока он у нас жил целый месяц. От него вечно воняло перегаром, я терпела. Потому что ты — моя мама. Но ты не имеешь права теперь осуждать папу и Арину Сергеевну!