Чтение онлайн

Я стою не живая и не мертвая, в грудную клетку словно свинца налили – дышать могу через раз.

— Теперь последуют условия, я так понимаю? – шершаво шепчет Войтов и тетка взрывается торжественным смехом.

— Естественно, Глебушка. За этим я и пришла. Вы должны заплатить. Оба! Я хочу крови и уже ничего не помешает мне вас распотрошить.

Впервые в жизни у меня нет сил на борьбу. Ещё пять минут назад я бы бросилась на Анфиску и с остервенелой силой повыдирала её жидкие волосёнки. Теперь же я пошевелиться не могу, а в голову нехотя лезут навязчивые мысли. Я не хочу верить теткиным словам, но разум диктует свои условия. А ещё, как назло, всплывает забытая сейчас, но когда-то выстроенная аксиома – Войтов убил моего брата. Лишил его жизни, а я и забыла об этом. Предательница. Я предала брата?!

— Что тебе надо? – спрашивает Глеб и я оседаю на пол.

Боже! Неужели она сказала правду и теперь он хочет откупиться от Анфиски, как уже делал когда-то.

— Дайте мне уйти! – вскрикиваю я, пытаясь вернуть себе хоть одну прежнюю стратегию – «беги». Не хочу и не могу это слушать. Лучше уж спрятаться и не знать. Свернуться в клубок и отключиться от действительности.

Тетка и Глеб одновременно смотрят на меня. Смотрят внимательно, а через пару мгновений я ловлю во взгляде Войтова боль. Обволакивающую и заполняющую пространство между нами боль.

— Я тебя не отпускала, — говорит тетка, — наказание касается вас обоих. Первое! Вы забываете про мой дом. Продажи не будет. Второе – Глеб продает этот дом и отдает мне ровно половину суммы с его продажи. Третье! После того, как деньги будут мне переданы, ты уезжаешь из города навсегда. С твоей работой можно работать на дистанте, поэтому много ты не потеряешь. И еще одно условие… на закуску, так сказать. Софа едет к Гришке на свиданку в тюрьму и расплачивается с ним за обиду. Сутки он тебя пошоркает и будем считать, что ты прощена.

— Нет, — рявкает Войтов и делает шаг к тётки, — будем считать, что ты сюда не приходила и не выблевывала нам свою дикую фантазию. Ничего ты от меня и от Софии не получишь.

Анфиска меняется в лице и едко отвечает.

— Получу. Если ты отказываешься, то с этой минуты, я дам ход всем фактам. Лучшее, что тебя ждет – это психушка и позор на всю жизнь.

— Я сейчас вызову полицию и привлеку тебя за угрозы, вымогательство и ложные обвинения. К тому же я подключу юриста, который перейдет к активным действиям по всем фронтам.

Анфиска закатывается от злобного смеха, а Глеб достает из кармана телефон и демонстрирует ей.

— Диктофон я запустил ровно с того момента, когда ты начала нести свои бредни. На несколько статей ты наговорила, Анфиса. Твои обвинения рассыплются в труху, а вот мои обрастут очень весомыми доказательствами.

Тетка срывается с места и пытается забрать у Войтова телефон.

— Ненавижу тебя, ублюдок. Я все равно передам все материалы журналистам. А ты чего онемела? Боишься потерять денежный мешок? Забыла, что он брата твоего убил и еще сколько жертв…. Слишком много их вокруг этого «святого» ублюдка. Он псих, понимаешь?! Когда-нибудь он и тебя тоже пришьет. Дура!

— Пошла вон, — цедит Войтов и отталкивает Анфиску от двери.

Вытолкнув орущую тетку на улицу, Глеб разворачивается ко мне и очень тихо спрашивает.

— Поверила, да?

Убрав телефон назад в карман, он отступает в дальний угол прихожей и сосредотачивается на моем лице.

— Всё, что она наговорила – ложь. Правда лишь в том, что я действительно лежал в психбольнице. На моих глазах убили родителей… было много проблем. Но я точно не трогал ту девчонку и деда. С твоим братом вышла…

— Замолчи, — заткнув ладонями уши, прошу я, — не хочу это слышать.

Вдавив пальцы в ушные раковины, я отворачиваюсь к стене и прижимаюсь лбом к фактурной штукатурке. Не проходит и секунды, как моё тело поднимается в воздух и я оказываюсь у Глеба на руках.

Пытаюсь оттолкнуть его, но он будто каменный стал – ноль реакции на мои многочисленные шлепки по его груди.

— Нет, ты меня выслушаешь. Здесь и сейчас.

Опрокинув меня на диван, мужчина сразу же наваливается сверху и фиксирует мои руки. Приподнявшись надо мной, Глеб начинает.

— Я позволил ему управлять и не настоял на жилетах. Всё было нормально – мы часто ходили по реке и я показывал Сереге как управлять катером. Неизвестный катер подрезал нас и мы перевернулись. Жилеты остались в лодке, но мы сразу же всплыли. Оба. Я двинулся к катеру, а Серёга плыл за мной. Минута-вторая… обернулся, а его уже нет. Я нырял, нырял, нырял.., но не смог его найти. Я виноват, что пошел на поводу и отдал ему управление. Я виноват, что не настоял на жилетах. Я виноват, что не смог найти Серегу, но… но я точно не являюсь серийным убийцей и маньяком, Софа.

— Три недели… Тебя хватило на три недели. Я стал верить, что ты реально способна измениться. Я собирал в свою копилку счастья каждый наш день и верил, что у нас есть будущее. Ошибся. Поверил. Не нужны нам были эти три недели – зря согласился… Зря.

Глеб резко поднимается, освобождая меня.

— Теперь иди. Сбегай! Любишь ты побегать – действуй. Теперь пожалеешь, что по городу со мной таскалась, выставляя меня на показ. Пресса уже завтра собьёт ноги, чтобы закопать меня. Можешь быть в рядах осуждающих. Я не обижусь… Можешь даже интервью раздавать и открещиваться от меня… Может хоть так восторжествует справедливость, которой ты добиваешься после смерти брата. Могу точно тебе сказать, меня не посадят – юрист поработает… Да и тебе не выгодна будет тюрьма… У меня долгов до хера, а попав в тюрьму я не смогу за них расплатиться. В этом случае ты потеряешь квартиру, которая перейдет в твою собственность только через полгода, когда я отдам последний долг. Да и ежемесячные перечисления прекратятся…

Сжав пальцами виски я усаживаюсь на диване и закрываю ладонями лицо. В груди закипает солянка самых разнообразных чувств, которые я не могу контролировать.

— Мне плевать на твои деньги, Глеб, — озвучиваю единственную мысль, которую способна вычленить из противоречивого хаоса, роящегося в голове.

— Уходи, София. Я не держу тебя. Чего сидишь?

— Не знаю... Я привыкла так жить, Глеб. Срослась с такой картиной мира — когда страшно или непонятно нужно бежать или бить. А ещё, что всегда надо говорить и делать, то что чувствуешь. Не сдерживаться. Я так привыкла.

— Это не оправдание. Тебе выгодно и удобно так говорить и думать, взрослеть не хочешь. Проще убежать или в морду дать. Ответственности ноль. А после можно списать на то, что ты живая и естественная, не притворяешься и не врёшь, действуешь как чувствуешь. На хер это надо?! Зачем? Да если бы все люди следовали твоему правилу, был бы конец человечеству, София. Захотел – убил, захотел – украл, захотел – предал, захотел – изнасиловал… При этом я не плохой, я, бл*ть, так чувствую… Я живу… и прочая выгодная лабуда… Мы не звери, София. Инстинктами жить не должны.