Чтение онлайн

В завершение нашего разговора Хатчинс проводил меня в свой спортивный зал. Прохладный, немой, стерильный – цех для производства чипов? Хатчинс – в его руках хронометр и таблица – подвел меня к тренажеру для ног. Едва я попытался что-то сказать, как он тут же оборвал:

– Мы сюда не болтать пришли! Отвечайте только «да» или «нет», когда я спрошу!

Я заткнулся и принялся работать. Сначала веса показались мне легкими, но их приходилось удерживать, и с каждой секундой они становились все тяжелее. Уже при втором подходе бедра дрожали, мышцы горели огнем. Мне хотелось выполнять все поскорее, чтобы разделаться, но Хатчинс не позволил:

– Медленнее! – командовал он. – Не возбуждайтесь. Спокойно, ровно дышите. Сосредоточьтесь – и станет легче.

Я выполнил упражнение шесть раз – и бедра отказали. На следующих трех тренажерах та же участь постигла мои бицепсы, икры и грудные мышцы. На том занятие и закончилось.

– Пятнадцать минут тридцать секунд, – щелкнул секундомером Хатчинс. – Как чувствуете себя?

Как? Я разбит. Изнурен. Выжат. Выбирайте определение по вкусу. Ноги как желе, в глотке пересохло. Но какая-то непривычная форма усталости после занятий – я не пыхчу, дыхание ровное, я даже не вспотел. Несколько минут отдыха – и я пружинистой походкой направляюсь к машине.

На обратном пути я спрашивал себя, хотелось бы мне и дальше посещать эти занятия? По правде говоря, нет. Результат впечатляющий, но, пользуясь выражением самого Хатчинса, «строго, как в больнице». Говорят, правда, что другие специалисты SuperSlow держатся помягче. Я решил проверить и слетал в Нью-Йорк, где процветает еще одна студия, работающая по принципам SuperSlow. Посреди Манхэттена, на седьмом этаже над Мэдисон-авеню, Ultimate Training Centre куда более похож на привычные нам тренажерные залы: тут и зеркала на стенах, и музыкальный фон, и люди переговариваются между собой. Хозяин Лу Абато волосы собирает в хвостик, улыбка не сходит с его лица. Почетное место на подоконнике возле рабочего стола занимает фотография Лу со Шварценеггером, рядом – стеллаж, забитый спортивными журналами. У самого Абато внешность супермена, он участвует в соревнованиях по бодибилдингу, хотя режим тренировок у него сводится к минимуму: одно занятие по системе SuperSlow в неделю – и все.

– В это трудно поверить, но на самом деле больше ничего не нужно, – сказал он мне.

Его центр предназначен не для мускулистых спортсменов, а в основном для работающих на Манхэттене специалистов. Первым, в 8:30 утра, является средних лет юрист Джек Осборн: он уже три года занимается по системе SuperSlow. Джек переодевается в белую футболку и синие шорты. Небольшой животик намечается, но в целом мужчина выглядит неплохо. Абато провожает его на тот самый тренажер, которым меня пытал Хатчинс. Работа пошла: Осборн пыхтит, гримасничает, дыхание ускоряется, глаза у него вылезают из орбит, руки-ноги трясутся. Я чувствую, как же человеку плохо. Абато запрещает ему торопиться:

– Медленнее, медленнее! Никуда не торопимся!

Так оно и идет. Двадцать минут спустя Осборн переодевается в дорогой черный костюм и сообщает мне, что благодаря SuperSlow сбросил 5 кг, избавился от боли в спине и обрел неисчерпаемый запас энергии.

– Как будто мое тело обновилось, – сказал он.

Не заметил ли он психологических улучшений от замедленного поднятия тяжестей, спросил я и своим вопросом явно порадовал собеседника.

– Изначально я занялся SuperSlow не поэтому, но такого рода преимущества тоже ощутил. Здесь я обретаю медитативное спокойствие, и мне его хватает на весь день. Если на день занятий приходится серьезная встреча или заседание суда, я все равно еду утром заниматься, чтобы сохранить сосредоточенность, ясность ума и контроль.

Недавно Осборн блистательно справился с очень сложным делом и по крайней мере отчасти связывает свой успех с медленным поднятием тяжестей.

– Даже когда все идет наперекосяк, что часто случается на суде, я уравновешен и спокоен. Могу совладать и с клиентом, и с судьей, и с другими адвокатами, – говорит он. – Я получаю от SuperSlow пользу не только для здоровья – я чаще выигрываю в суде.

Отличная рекомендация! Подтвердят ли ее другие клиенты Абато? Да, они тоже в восторге. Вслед за Осборном пришел Майк Марино, 50-летний консультант по менеджменту. Он сообщил мне, что за девять месяцев занятий жир у него сократился на 10 %. Высокий, стройный, загорелый – точно сошел со страницы журнала мужской моды. И для него, как для Осборна, SuperSlow стал лучшим лекарством от нью-йоркской привычки торопиться.

– Изменился в целом мой образ жизни, – рассказывает он. – Раньше, сталкиваясь с проблемой, я начинал дергаться, хотелось поскорее все решить. Теперь я научился медлить и медитировать – очень правильное умение для консультанта.

Один за другим клиенты повторяли одну и ту же историю – они стали сильнее, избавились от боли, многие обрели внутреннее спокойствие и не теряют головы в суете Манхэттена. SuperSlow, по-видимому, вполне соответствует «медленной» философии.

Я поблагодарил Абато и вышел на улицу. На тротуаре модная молодая женщина с дорогой прической пела в мобильный телефон осанну SuperSlow. Я притворился, будто копаюсь в сумке, а сам навострил уши:

– Честное слово, ты будешь в восторге, – ворковала она в трубку. – Медленно – это еще лучше, чем быстро.

Приемный покой районной больницы Челси и Вестминстера, Лондон. Я обратился к специалисту в связи с сильной болью в правой ноге. Хотя нога уже несколько месяцев опухает и болит, здесь, в приемном покое, ко мне вернулось хорошее настроение. В этой больнице родились мои дети, к тому же здешнее ортопедическое отделение считается одним из лучших в стране.

Приемная переполнена. Люди ковыляют на костылях то в туалет, то к журнальной стойке. Ерзают нетерпеливо на сиденьях, а кто-то и в инвалидной коляске. Над дверью висит электронное табло, которое извещает, что клиника на 45 минут отстает от графика. Я уткнулся в старый номер Cosmopolitan и почти не замечаю, как приходят и уходят пациенты.

Меня вызвали. Медсестра проводила в кабинет, где сидит за столом молодой врач. Сердце в пятки. Все в облике этого врача, вплоть до пятна на галстуке, внятно говорило: «Поторопись!» Он пробормотал приветствие и принялся осыпать меня вопросами: «Где болит? Когда заболело? В каких ситуациях боль усиливается?» Отвечать нужно быстро и точно. Я пускаюсь в подробности – он обрывает и жестким тоном повторяет тот же вопрос. Нашла коса на камень. Я-то хотел полностью прояснить картину: что изменилось в моих спортивных занятиях, как постепенно усиливалась боль, как действуют на нее обезболивающие и как – растягивание, как это отражается на осанке, в то время как доктору Быстродею требуется проставить галочки и вызвать следующего. Осматривая мою ногу, он дважды исподтишка глянул на часы. Причину боли так и не установил, посоветовал и дальше глотать таблетки, записал меня на МРТ и велел сдать анализ крови. У меня остались вопросы, зато времени не осталось. Я покинул больницу, размышляя, насколько опасны для здоровья такие вот недоконсультации.

Знакомое чувство? В поликлиниках и больницах всего мира доктора вынуждены побыстрее разделываться с пациентами. Система государственного здравоохранения в Великобритании перегружена настолько, что в среднем визит к терапевту длится 6 минут. Даже в частных больницах с прекрасным финансированием врачей покусала та же муха. Постоянно верещит пейджер, подгоняя врача, – уже появилось понятие «бип-бип медицины» {45} . Вся врачебная помощь ныне направлена на то, чтобы как можно быстрее решить проблему. Врачу некогда выслушивать пациента, вдумываться в его состояние, образ жизни – ему подавай симптомы, и точка. И тут же в ход идут современные технологии: сканирование, сильнодействующие лекарства, операции. Плотное расписание, неотложный результат, пациенты ведь тоже спешат. В нашем мире дорога каждая минута, мы все хотим – да что там, требуем – мгновенного диагноза, лечения и исцеления.

Понятно, что в иных случаях медицина должна действовать быстро. «Скорую помощь» мы все смотрели. Если не удалить вовремя воспалившийся аппендикс, не зашить рану от пули, не сделать диабетику укол инсулина – пациент умрет. Но и в этой области, как во многих других, быстрее не всегда значит лучше. Многие врачи и многие пациенты уже увидели, как порой окупается неспешность, и оппозиция «быстрой» медицине растет. Врачи настаивают на том, чтобы больше времени отводилось для общения с пациентами. В мединститутах делается акцент на необходимости выслушать пациента и лишь тогда ставить диагноз. Все больше исследований подтверждают: зачастую лучше набраться терпения, выждать и посмотреть. Например, зачатие. Если за год у супругов ничего не получилось, врачи обычно советуют прибегнуть к искусственному оплодотворению. Но в 2002 г. исследование, обобщившее данные по 7 европейским городам, установило: порой года попросту недостаточно. Предоставьте здоровой женщине еще год – и, скорее всего, зачатие произойдет естественным путем. Более чем у 90 % женщин в возрасте около 40 лет при наличии партнера также моложе 40 беременность наступает в пределах двух лет {46} .