Чтение онлайн

— Давай повторим? — хитро сказала она и пропала из моего поля зрения, а потолок сменился звездными небом и верхушками сосен и кленов.

Черт, я потерялся в ощущениях и эмоциях. Неожиданно возникла лестница с радужными единорогами. Летали купидоны, а я кусал губы, боясь закрыть глаза и быть погребенными своими фантазиями. Я летел на седьмое облако, но, кажется, что-то сломалось и облако было уже восьмым, десятым, пятнадцатым… Пальцы запутались в осенних цветах и листьях. Я старался их не срывать, но мой голос осип, я, словно, жук был пришпилен иголкой к доске. Бывает ли больно от счастья и сверхземного удовольствия? Чёрт, похоже, да!

Не помню, как вернулся в мир живых и настоящих, но здесь меня встречали, как героя с шальной улыбкой и пылающими щеками.

— Ангел, иди сюда! Ты нечто! — крикнул я, желая увлечь её под себя и поцеловать.

А потом всё стемнело и меня унесло куда-то болезненным ударом под дых.

Я разлепил глаза, собираясь возмутиться подходу Карины к нашим играм, но меня встречало бледное и перекошенное лицо Мотора.

— Какого хрена ты?!.. — начинал я болтать.

— Снежный, ты охренел?! Допился, что ко мне уже лезешь целоваться? — начал краснеть этот колхозник. — Попробуешь еще раз, и, клянусь, я сломаю тебе нос!

Смысл начал до меня доходить.

— Ты… я… мы…?

— Иди нахрен! — перекосило Мотора, который тер свои губы клетчатым рукавом рубашки.

Я не стал ждать ни минуты и рванул в туалет, ударяясь обо все углы, прямиком до унитаза, если повезет, я успею не поскользнуться в собственных последствиях рвоты. Следующие полчаса я тесно общался с керамическим изделием, которое хоть и было создано для таких нужд, но, имея ноги, убежало бы с «Умывальников начальником и мочалок командиром», чтобы никогда больше не знать такую пьянь, как я.

Пора завязывать, должен же быть предел моего падения! Затем меня встречал душ с контрастными нотками, приправленными пастой против кариеса и уже любимой мной жидкостью для полости рта. «Двойная мята» прогоняла скопище подыхающих котов оттуда, куда я вчера так активно заправлял алкогольное топливо.

«Что я вчера делал? Почему здесь Мотор?», — выходил я немного пришибленный и озабоченный этой ночью.

— Отошел? — спросил строго Мотор.

— Типа того. Ты здесь зачем?

— Ты что совсем ничего не помнишь?! — ахнул мой гость.

Карина

Я не знаю, чего ожидал Захар. Покорной быть не собиралась. За те семь лет, что не виделись, я сильно изменилась. Больше не собиралась быть покладистой и послушной, слишком многое мне довелось испытать. Поэтому мысленно ругаясь, спокойно вернулась на кухню. У меня была работа. Много скучной и монотонной работы. Горы грязной посуды просто заждались меня.

«Сейчас ты закончишь свой рабочий день. Никто тебя не уволит, я договорился с Артуром при условии твоего добровольного согласия быть со мной. Не пытайся убежать, иначе завтра всё реально станет для тебя хуже», — кажется, так он сказал.

Снежный был прав в одном. Я собиралась закончить свой рабочий день, но вот после… После написать заявление на увольнение. Безусловно, было жаль терять денежную должность. Но унижать себя подобным образом я не позволю никому, пусть даже эта скотина Снежный и сам Артур Бессмертный извинятся. Продолжать работать в коллективе, где из-за какой-то шалавы и обиженного упившегося бывшего, желающего порезвиться со мной, из меня сразу сделали воровку. Ведь владелец клуба даже не захотел выслушать, ни то, что разбираться… А вот если бы он согласился дать мне шанс, я бы настаивала на вызове полиции сама. Только так можно было оправдаться. Была уверена, что, даже не заводя дело, можно было снять отпечатки пальцев с портмоне.

Может, глупо было дорабатывать, но мне необходимо было хоть как-то успокоиться. Правда, прошло где-то около часа, а лучше мне не становилось. От несправедливости меня, буквально, трясло. Я старалась дать своему ребенку лучшую жизнь, честно трудилась… А взамен?

«Успокойся, Карина! Все образумится», — повторяла, словно, мантру слова своей крестной. Это ее любимая присказка, как и «Все пройдет». В общем-то, Вера Ивановна права, все пройдет и все можно пережить.

— Как хорошо, что ты еще не ушла, — на кухню ворвался чем-то взволнованный Василий. Понятно чем… Не удивилась бы, что Сюзанна уже успела растрещать по всему стриптиз-клубу «Медведев — воровка».

— Уже знаешь? — Грустно спросила. — Тоже поверил? — Мужчина оторопел и выпучил глаза.

— Кара, ты чего?! — Набросился на меня. — Я знаю, что ты невиновна… и у меня есть доказательства.

— Спасибо, — мне было приятно, что хотя бы кто-то посчитал меня невиновной. До меня не сразу дошел смысл сказанного. Я аккуратно выключила воду. Возможно, шум воды помешал и я ослышалась. — Что ты сказал? Повтори, пожалуйста, — попросила.

— У меня есть доказательства твоей невиновности.

Пока я удивленно хлопала глазами, Василий успел рассказать, что предыдущий владелец клуба был весьма и весьма подозрительным типом. Он весь клуб, буквально, утыкал камерами видеонаблюдения. Они стояли даже в туалетах. Отведя глаза, знакомый пояснил, мол, за нами не наблюдают, но никто не хочет, чтобы в клубе баловались запрещенными веществами. С одной стороны, это было правильно. Но с другой, стоило подумать о том, как я снимаю трусики и писаю… Мои щеки зарделись, покрываясь знатным румянцем.

— Я уже позвонил Артуру Андреевичу. Он злой, как сам черт.

А я не знала, что чувствовала. Облегчение? Вовсе нет. Да, во всем была виновата Сюзанна. На камерах было отлично видно, как она вскрывала мой шкафчик и подкладывала портмоне Снежного в мою сумочку. Девушка уже собиралась с одним из клиентов покинуть стриптиз-клуб, когда ее задержала охрана. Спасибо Василию, подсуетился. Моя невиновность была почти доказана. Но вот от самой ситуации мне было по-прежнему тошно.

Захар

Черт, я стою перед Артом, как перед учительницей, вызвавшей меня к доске. Вы видели когда-нибудь ротвейлера с мордой тираннозавра? Мне кажется, Артур мне напоминал этот хреновый микс из доисторического ужаса и настоящей сторожевой псины.

— Ты гребаный урод, кусок ***на! — и меня ударили.

Губа, по-моему, треснула, во рту была «кровавая мери» собственного производства. Когда я сложил три картинки, на которые разбилось пространство передо мной, то понял, что били меня рукой, обмотанной в галстук. Как мило, чтобы не было «скорых» синяков. Такая забота о моём имидже. Ой, простите, это грёбаная хитрожопость моего оппонента.