Чтение онлайн

Я точно к себе домой пришел?

Тосты, шутки, общение — все это льется рекой. Я же не принимаю во всем этом веселье никакого участия. Только сижу на стуле и, прислонившись спиной к стене, наблюдаю.

За Вики, за братом, за Евой…

Этот дом давно не видел такой атмосферы. Давно он не был таким живым…

Гулянье заканчивается далеко за полночь. Нужно ложиться.

— Идем, — зову одноклассницу. — Тут места хватит, — показываю рукой на широкий диван.

Она, пошатываясь, плюхается прямо на мягкую поверхность. И снова на меня не смотрит.

За целый вечер — вот вообще не взгляда. С Вики и Джеком — так за милую душу. Я — будто пустое место. Водитель, чтоб его…

Вздыхаю и укладываюсь рядом.

Было бы еще одно место в этом доме — сам бы рядом с ней ни за что не лег. Но, к сожалению, еще один диван стоит у Джека в комнате. А ютится на стуле или спать на полу — вообще не вариант.

— Ты пахнешь совсем как… Райан… — бормочет, кутаясь в одеяло одетая Ева.

Ухмыляюсь.

— Я и есть Райан. Твой одноклассник. Ты что, не узнала?

Она издает какие-то звуки. Высовывает нос из подушки и, не открывая глаз, бурчит:

— Нет. Ты нормальный. Он совсем придурок.

Внимательно смотрю на девчонку. Это еще почему я — придурок?

Но она ничего не отвечает. Уже тихо сопит, уткнувшись мне в подмышку.

Billie Eilish — What was I made for?

Ева

Пробуждение было тяжелым. Будто кто-то огромный сдавил мои бедные виски и одновременно пытается оторвать мне голову, попутно насыпав в горло и глаза песка.

Пить хочется невыносимо.

Мой взгляд понемногу фокусируется на стакане воды, стоящем рядом на столике. Подтягиваю его к себе и случайно цепляю какую-то таблетку.

Решаю, что хуже мне от этого не будет — хотели бы убить, уже бы убили — и залпом выпиваю приятную жидкость.

Через пару минут мне становится ощутимо легче и я еще немного мутными глазами обвожу незнакомую обстановку.

Понятия не имею, где я очутилась. Рядом, прикрывшись подушкой, сопит какой-то парень.

Мхм… да, Ева. С совершеннолетием тебя… Хорошо погуляла.

Мысль о вчерашнем Дне рождения простреливает голову похлеще вчерашнего алкоголя. Перед лицом стоит отец со своей беременной мадам.

Я резко поднимаюсь с кровати. Пошатнувшись, едва не заваливаюсь обратно.

Понимаю — резких движений мне пока нельзя.

Поправляю задравшийся подол платья, в котором я спала, и обуваюсь. Моя обувь аккуратно стоит внизу.

Меня немного подташнивает. И как бороться с этим всем — я понятия не имею. Но тем не менее напяливаю на себя туфли и, тихо прикрыв за собой двери, выхожу сначала из комнаты, а потом из дома.

В голове пустота. Вчерашний вечер стерт подчистую. Просто с момента, как я пила на брудершафт с луной — полный провал.

Телефона, чтобы вызвать такси, у меня нет — и где оставила его я прекрасно помню. Но от этого не легче.

Звонить из чужого дома я тоже не буду.

Так и иду по дорожке куда-то вперед.

Прислушиваюсь к себе. Ничего необычного, кроме тошноты и головной боли. Внизу живота ничего не тянет.

Я — девочка большая. Хорошо понимаю, что это может значить. И отсутствие болезненных ощущений меня радует. Но всё же я решаю, что к гинекологу мне стоит сходить.

Как бы это сделать, чтобы не узнала мама?

Морщусь, вспоминая мою бедную мамулю. Вот зачем? Зачем отец так поступает с нами?

Знает же, что мы его любим. Так зачем он рушит нашу семью?

Ощущаю дискомфорт на правой пятке — так и есть. Натерла мозоль. Вот вам и известный бренд… Никогда такие больше не куплю!

Сбрасываю обувь и несу ее за каблуки.

Мне ничуть не совестно. Должно ли?

Я босая, в мятом дорогущем платье. На голове явно воронье гнездо, а не прическа. А еще наверное растерся макияж.

Я сегодня в первый раз не ночевала дома.

И — вишенка на торте — первый день, как мне исполнилось восемнадцать.

Здравствуй, взрослая жизнь…

Запретив себе всякое осуждение касательно того, где и с кем я проснулась, я выбрасываю все посторонние мысли. Оставляю только одну — насчет неверного папы.

Весь мой мир сейчас рушится. Я словно маленькая девочка на крошечном обломке скалы, пытаюсь удержаться за одинокое покрученное дерево, чтобы не слететь в глубокую пропасть, которая разверзлась прямо у меня под ногами.

Папа всегда был для меня примером. Папа был самым близким человеком во всей моей жизни. Только с ним я могла открыться — конечно, насколько позволяют приличия в нашем обществе. Только с ним я могла быть собой.

Маме до меня никогда дела не было. Уверена — нет и сейчас.

Вот только отчего-то мне всё равно становится больно. Так, будто это мне изменил мой муж. Да что там изменил — у них уже скоро ребенок будет!

Мой новый родственник? Брат или сестра?

Я мотаю головой. Не хочу думать об этом.

Не хочу и не буду.

Наконец-то я выхожу на какую-то большую улицу. Мимо меня проезжает какое-то такси, которое я останавливаю. Молчаливый водитель никак не комментирует мой внешний вид, но в его глазах мелькает плохо прикрытая жадность, едва он слышит конечную точку нашего маршрута.

Откидываюсь на спинку заднего сидения и прикрываю глаза.

Мама бы мне плешь проела, если бы увидела, как растрепаная голова ее дочери покоится на старой потрепанной коже допотопного салона.

Мамы, к счастью, здесь нет. Да и я не выгляжу презентабельно. Под стать автомобилю.

Поджимаю губы, вспоминая из-за кого я превратилась… во что превратилась. И снова злость на папу поднимается в моей душе.

Больно… как же невыносимо больно… Вот только я должна быть сильной. Мне обязательно нужно показать маме, что я, не смотря ни на что, всегда готова поддержать ее и помочь. Даже если она будет отказываться от моей помощи.