Чтение онлайн

Рудольф выхватил из планшетки бумаги и затряс ими перед лицом Зымарина:

— Мы нарушить график! Один день стоить четырнадцать тысяч евро! Вы понимать? Этот сцена надо снять сегодня! Слышать меня? Сегодня! Я запрещать вам пить водка!

— Да кто ты такой? — смерил его взглядом с ног до головы режиссер. — Тоже мне, представитель общества трезвости выискался! Знаешь, как у нас говорят: что русскому здорово, то немцу — смерть! Не мешай мне кино делать, сколько раз тебе говорить! Нечего таким жмотам, как ты, делать у меня на съемках!

Продюсер заскрежетал зубами:

— Я звонить в Москву! Я не дать срывать проект!

— Ага, давай! — обрадовался режиссер и с готовностью пожал ему руку. — Президенту позвони! И скажи, так, мол, и так, я, такой-то и такой-то, мешаю пить водку народному артисту Зымарину, без чего он работать не может в этом дурдоме просто физически. А вот когда оттуда ответ придет, тогда я тебя, может быть, послушаю!

— У нас контракт!! — выставил последний козырь Шнайдер. — И ты обязан…

— Минуточку! — остановил его Зымарин, делая вид, будто его что-то исключительно заинтересовало на площадке. Вскочив с места, он вприпрыжку, насколько позволял ему возраст и лишний вес, поскакал к санитарному автомобилю.

— Раненые, репетируем выход из кузова! Пошел, пошел! Ты что стоишь? Хватай носилки, помогай выгружать! Ну и что, что у тебя одна рука по сценарию! Чапаев и с одной рукой до середины Урала доплыл. Живее, живее! Сейчас налетит фриц, бомбами закидает! — истошно вопил он, пританцовывая на месте. — Все? Никого больше? Отлично!

Обогнув грузовик, он с неожиданной прытью взобрался на сиденье водителя. Никто даже рта не успел открыть, как он завел мотор и, страшно пыля и виляя из стороны в сторону, скрылся за пригорком.

Продюсер лишь непонимающе захлопал ресницами, переводя взгляд с оператора на ассистента и обратно. Эта выходка застала его врасплох. Куда Зымарин поехал, зачем? Вилин, молча проводив взглядом удравшего режиссера, добрел до валяющейся пустой бутылки из-под минеральной воды и, подобрав, понюхал ее горлышко. Устало и невесело улыбнулся:

— Водка! Так я и знал. С утра уже пол-литра выдул. Крыша съехала. Если его сейчас не остановить, в запой уйдет минимум на неделю! У него на полнолуние всегда кризис наступает.

Шнайдер схватился за волосы:

— Быстро! Быстро! Догонять!

— На чем? — поинтересовался Артсман, заворачивая бережно свой рабочий инструмент в мягкий чехол. — Автобус часа через два придет, в лучшем случае. На нем обед привезти должны. А больше отсюда ни на чем не уедешь!

— Как? Не может быть!

— Может. — Смирившийся с неизбежным Руслан был спокоен, как гранитная скала. — Вся техника на стоянке: готовится к отправке либо занята милицией. Разве что пешком за ним бежать…

— А мотоцикл? — послышался голос Алены.

Немец обнадеженно вскинулся, завертел головой.

— Дохлый номер, — Вилин деловито отнял у продюсера последнюю надежду на поимку взбунтовавшегося режиссера. — Мотоцикл на платформе, его оттуда полдня снимать. Да и ехать-то кому?

— Кто-нибудь из вас умеет водить мотоциклы? — повторил он свой вопрос чуть громче. — Вот видите, господин Шнайдер, нет таких. Остается только позвонить в гостиницу, попросить кого-то из наших поискать режиссера и прислать за нами автобус. Съемки на сегодня закончены. Все. Баста.

— Вообще-то… — Пономарева подошла поближе. Теперь, когда Громов укатил в столицу, ей вовсе не улыбалось задерживаться здесь на неделю, а то и больше. — Вообще-то снять байк с платформы — дело двух минут, если люди есть. А водить его я могу. Что скажете?

Руслан задумчиво посмотрел на хрупкую девушку и внезапно активизировался:

— Так! Рабочие — к лафету! Будем спускать транспорт на землю! Остальным не сидеть, готовиться к съемкам! Зымарина мы сейчас отловим…

Валентин Рыскин поежился под накинутым на плечи белым халатом. Здесь, в судебно-медицинском отделении, а особенно в морге, он обычно чувствовал себя не очень комфортно. Впрочем, сильно по этому поводу он не комплексовал. Каждый должен заниматься своим делом. И если судмедэксперту тут находиться привычно, поскольку это его работа, то ему, следователю, наведывающемуся туда не так часто, вовсе не обязательно к данному месту привыкать. Достаточно того, что он почти без содрогания мог заставить себя присутствовать при вскрытии. Многие и этим не могли похвастаться.

Дождавшись, пока носатый, пышущий здоровьем дядька по фамилии Редюк закончит переставлять свои склянки, следователь негромко откашлялся, просигнализировав о своем появлении. Эксперт вскинул близорукие глаза поверх узеньких очков, а затем, узнав, поднялся навстречу:

— Рад приветствовать уважаемого Валентина Петровича в нашей скорбной обители. Слышал, что высокое начальство удостоило вас высокой чести расследовать преступление века. Поздравляю!

— Давайте без издевательств, Роман Николаевич, — скривился Рыскин. — И без того тошно.

— Простите старика великодушно. Я-то по наивности полагал, что вам это доставляет удовольствие…

— Роман Николаевич!

— Все, молчу, как рыба об лед.

Следователь вздохнул и напомнил о цели своего визита:

— Что там по Пальцеву можете сказать?

Эксперт снова хитро посмотрел на него поверх стекол:

— А дельце-то с душком вам подсунули. Кто бы мог подумать: обычная кража — и на тебе, к ней еще и труп привязывается.

— И не говорите, — озабоченно вздохнул Рыскин. — Что-то интересненькое откопали?

— А пойдем, я тебе на месте покажу.

Валентин не нашелся сразу, под каким предлогом отказаться от этого малоприятного занятия, потому пришлось обреченно плестись следом за Редюком. А тот шел прямо в прозекторскую.

— В общем-то никаких загадок из себя ваш «клиент» не представлял, — пустился в объяснения эксперт, входя в обложенную кафелем комнату с неистребимым тошнотворным запахом, посреди которой стояли два широких стола из нержавеющей стали. На одном из них покоилось человеческое тело, совершенно голое и неестественно розовое. — Вскрытие я уже сделал. Все заштопал, можете смотреть спокойно.