Чтение онлайн

Как будто боялся сломать…

– Я никому не скажу, что вы приходили к нам, - девчонка шептала, но Герман ее не слышал.

Палец коснулся губ, а после так же резко отстранился, как будто током ударило. Мощным разрядом. Но все равно тянуло Германа к ней.

Что с ним не так? Точнее, чем эта мышка серая привлекает? Перепуганная лань, загнанный в клетку зверек… Бля, вот это сравнения лезут мужчине в голову!

Он точно сегодня не бился этой самой головой? А то очень смахивает на шизофрению.

– Будем считать, - снова дотронулся пальцем до губ, но теперь уже нагло провел по ним, раскрывая их себе навстречу, - что я поверил.

– Вы…

– Давай на “ты”.

Девушка открыла глаза, а Герман резко убрал пальцы с ее очаровательного рта. И губ, мать их, которые хотелось смять в собственническом поцелуе.

– Хорошо, - кивнула Алена, на что мужчина лишь усмехнулся.

– Ты всегда такая покорная?

– Почти, - она усмехнулась в ответ и… облизнула губы, показав всего лишь на секунду кончик языка.

Но Герман заметил. И чуть не взревел от напряжения.

“Да что за хрень?!” – мысленно орал, желая всем исчадьям ада сейчас свалиться на голову этой малышки.

Нельзя быть такой невинной! И такой, черт возьми, красивой…

– Ладно, располагайся, - собрал всю волю в кулак и слез с кровати.

– А вы? – девушка округлила глаза. – То есть ты? – тут же поправилась, вызывая у Германа усмешку.

– А я в душ, - кивнул на дверь напротив кровати. – Хочешь, можешь присоединиться, - развернулся и направился в ванную, слыша за спиной негромкий стон облегчения.

Ну вот, а он так наделся. И верил, что все-таки не такой уж и страшный. Хотя кому он врет? Нифига не наделся! Она его боится! Точка.

Она – дочь его должника. Считай, уже заклятого врага, потому что Кондрат так просто сегодняшнюю выходку людей Германа не оставит. Будет рвать. По крайней мере, попытается так уж точно.

И если с девочкой что-то случится…

– Дожился, - ворчал Герман, стоя под теплыми струями воды. – Уже в насильники записали!

Может, и не записали, но точно решат – взял девку силой. Серой мышью он, конечно же, сегодня погорячился – мышей с такими соблазнительными губами и огромными голубыми глазами не бывает. Скорее, от злости выдавал малышке гадости в лицо.

Потому что самого рвало изнутри…

– Твою мать! – закрыл кран и переступил через край поддона. Замотал полотенце не бедрах, а после повернул голову к зеркалу. Взгляд усталый, лицо до сих пор пылает ненавистью, а еще дико хочется спать.

Всей пятерней провел сначала по мокрым волосам, а после опустил на лицо.

К черту всех! Завтра устроит себе выходной. К тому же нутром чует, Кондрат нанесет ответный удар. Особенно когда Герман этого не ждет.

– Облезет! – пробухтел себе под нос, потушил свет и вышел из ванной.

Это полный пи…

Кровать, мать ее, одна в его спальне!

Как Герману рядом с девчонкой спать-то?

“Твою мать, нахрена оно мне надо?” – мысленно ворчал, стоя возле огромного шкафа-купе на всю стену. Скинул полотенце, надел боксеры и подошел к кровати.

Замер, не зная, что делать дальше. Впервые, мать его, в подобной дурацкой ситуации оказался.

И впервые же растерялся, сам от себя подобного не ожидая. Никогда еще девушки просто так не лежали с ним рядом. Никогда!

Да и до спальни они тоже не доходили – места-то в доме много. Кабинет – очень впечатляет. А главное, на нужный лад настраивает.

А тут…

Она хоть жива? Не шевелится. И вроде не дышит.

– Эй, ты жива? – озвучил свои мысли, залезая на кровать, а после схватил девушку за плечо. – Алена, очнись! – тряс девчонку, но недолго.

Она резво повернулась, вскочила на кровати, видимо, забыв, что в одном нижнем белье сейчас лежит. Аккуратная грудь, гипюровый бюстгальтер, красиво облегающий все выпуклости и изгибы – б**ть, куда только смотрит! Герман ненавидел лифчики с поролоном – неестественно в его понимании. Когда пялишься на женскую грудь размера эдак третьего, а по факту там пшик. Даже подержаться не за что.

Но сейчас…

“Матерь Божья, дай мне силы!” – мужчина мысленно стонал, пока девушка испуганно смотрела ему в глаза.

Даже в темноте он видел этот испуг. Чувствовал, ощущал…

– Что вы… - малышка сглотнула невидимый комок в горле и тут же натянула на грудь одеяло. – Ты здесь делаешь?

– Вообще-то, сплю, - выдохнул и плюхнулся на спину рядом. – И тебе советую отдохнуть.

– С-спасибо…

– Б**ть! – взорвался, а ведь собирался себя в руках держать. – Ты меня точно доконаешь своим “спасибо”, - последнее слово произнес на манер Алены, а после резко выдохнул, закидывая руку за голову. – Спи! Иначе я за себя не ручаюсь.

Война из-за бабы – последнее дело. Это не по-мужски. Можно потерпеть. Даже если очень хочется…

Звук мобильного разорвал ночную тишину. Герман и сам не заметил, как заснул, хотя долго крутился, прислушиваясь к тихому сопению рядом. И ведь не дотронешься – слово дал. По крайней мере, самому себе так точно. Нахрен ее, иначе потом проблем не оберешься. Ему что, трахнуть больше некого?

– Да! – взял трубку, усаживаясь на кровати и потирая глаза пальцами.

– У нас проблема, - услышал твердый голос Матвея.

– Что-то серьезное? – откинул в сторону одеяло и поднялся на ноги, с телефоном возле уха направляясь к шкафу.

– Кондрат решил повоевать.

– Мало вы ему двинули, как я посмотрю, - открыл дверцу, достал оттуда первые попавшийся костюм, рубашку и швырнул их на кровать.

– А я предлагал грохнуть, но ты…

– Вот в следующий раз и грохнешь, - одевался, удерживая телефон плечом и периодически меняя руку. – Наши сильно пострадали?

– Три человека в больничке, но все живы.

– Сейчас приеду, - последний штрих, застегнул на руке часы и закончил: – Адрес диктуй!

Вот же ублюдок – никак не хочет по-хорошему. Знает, что дочка в руках у безбашенного Германа, и все равно лезет на рожон. Идиот? Или дебил? А может, мозг у человека атрофировался?

Да Полонский может сделать с Аленой всё! Даже убить, если захочет. Неужели Кондрат настолько тупоголовый, что этого не понимает? А может, уже попрощался с дочерью, зная нрав Германа!

– Тогда идиот вдвойне, - пробухтел себе под нос, листая телефонную книгу. – Точно, надо было грохнуть. Алло, Макс? – нужный абонент, а точнее, средний брат, ответил после второго гудка. – Давай на Ивановскую, тридцать два. Нам Кондрат войну объявил, а ты так мечтал его пристрелить.