Чтение онлайн

Её бёдра оказались прямо перед его лицом — округлые, притягательные. Конечно, они не могли быть плоскими. У неё должна была быть такая фигура, к которой хотелось прикоснуться, просто чтобы почувствовать движение под ладонями. Он резко отвёл взгляд. И, разумеется, его тело отреагировало быстрее разума.

— Теперь ты хочешь поспорить? — Она протянула ему пакет с лентами и воздушными шарами.

Он поставил его на пол и придержал лестницу.

— Не совсем.

— Я…

Он раздражённо выдохнул.

— Ты хочешь что-то узнать?

Она швырнула другой пакет. Когда тот ударился о пол, из него высыпалась горсть пластиковых ложек. Она повернулась к нему. Вблизи её радужки были медово-коричневыми.

— Хочу ли я что-нибудь о тебе узнать? Что-то, чего я не могла знать? Хм. Что ж, давай начнём с твоего имени. Ты был у родителей нежеланным ребёнком?

Он не пошевелился. Воздух был наполнен цитрусами, и он вдохнул её аромат.

— Мак — это сокращение от Маклейн.

— Маклейн Кэффри? — её голос звучал запыхавшимся. — Ладно, последний вопрос снимается. Родители явно тебя не хотели.

Он рассмеялся — впервые за долгое время без горечи.

— Если ты так ставишь вопрос, возможно, в твоих словах есть доля истины.

Она облизнула губы, и он сильнее сжал лестницу.

— Но, полагаю, ты хотел сказать мне не это, — произнесла она.

Он покачал головой, отгоняя мысли о том, какими мягкими казались её губы. Сожаление накрыло его с головой. Те шесть месяцев сомнений он посвятил восстановлению каждой трещины и каждого скола на картине — работе, за которую не взялся бы даже лучший специалист. Он делал это в каждую свободную минуту, пытаясь спасти не только произведение, но и их с Хезер репутацию.

Он не ждал «спасибо», но постоянное «пошёл ты» при каждом удобном случае давно измотало его. Они были партнёрами по проекту и делили ответственность. Почему она тоже не осмотрела оборудование? Почему, заметив первую трещину, не остановила вакуумный насос, чтобы проверить шланги?

Может, смогла бы. А может, и нет. Это уже не имело значения. Он был тем, кто начал процесс и довёл его до конца. Если бы руководство не вернуло деньги и не пообещало бесплатную реставрацию, их обоих уволили бы без шанса найти новую работу.

И если бы он позволил себе утешение вместо самобичевания, то поцеловал бы её прямо сейчас.

— Ты не всегда ненавидела меня.

Она моргнула, её щёки вспыхнули.

— Просто держи лестницу.

— О нет. Теперь я хочу поспорить.

Она попыталась повернуться, но он наклонился вперёд, не давая ей сдвинуться.

— Я официально отказываюсь от этого, — пробормотала она.

— Так это не работает. Ты цепляешься ко мне по любому поводу. Давай разберёмся, почему.

— Ты допустил ошибку новичка, которая поставила под угрозу нашу карьеру и репутацию. Неважно, что ты всё исправил позже. Никто этого не запомнит. Запомнят твою ошибку. А раз мы были партнёрами, моё имя тоже навсегда запятнано.

— Я не утверждаю, что мне не следовало провести все проверки до начала работы.

Он сократил расстояние между ними. Она была чертовски тёплой и мягкой — слишком соблазнительной, чтобы думать о чём-то ещё. И это была Хезер. Умная, колючая, забавная. Его кровь закипела.

Он понизил голос:

— Мне напомнить тебе, что произошло прямо перед моей самой большой ошибкой?

Она положила ладонь ему на грудь и оттолкнула.

— Я поцеловала тебя.

За секунду до того, как Хезер оттолкнула Мака, ей хотелось провести рукой по его чёрным прядям волос и притянуть его к себе — как раньше. Возможно, его серые глаза потускнели бы, но это не имело значения. У этого мужчины был такой рот, что женщина забывала о важных вещах: о карьере, о собственных правилах не заводить служебные романы.

— Это было тогда, — добавила она, и сердце бешено заколотилось. — И я не могу поверить… нет, я могу поверить, что ты пытаешься выставить меня виноватой в случившемся.

— Это не так. Я пытаюсь понять, почему ты так злишься. Я извинился. Я починил эту чёртову картину. И всё же ты никак не можешь отпустить ситуацию. Тори отпустила, а ведь именно ей пришлось бы нас уволить.

— Тори лучше меня.

Он покачал головой.

— Ты всё ещё хочешь меня поцеловать? Поэтому ты злишься?

В этот момент ей действительно хотелось притянуть его к себе и крепко поцеловать. Это желание не разозлило её. Он был привлекательным, умным и задиристым — по крайней мере, для неё. Если бы он не оттолкнул её сразу после той ошибки… но он это сделал. Он уничтожил то, что могло бы быть между ними, своим молчанием.

Она воспользовалась его же тактикой, уходя от ответа на провокационный вопрос:

— Я не заметила баллона с гелием. Давай найдём его и уберёмся отсюда.

Его смех прозвучал мягче масла.

— Спасибо, что ответила.

«И когда же я успела?»

— Я сменила тему.

— Это всё равно что сказать, что я прав.

— Значит, каждый раз, когда ты менял тему, я была права?

— Нет. Я просто злился.

Она фыркнула и спустилась со стремянки.

— Тогда почему ты хочешь знать, поцелую ли я тебя?

— Потому что я помню, какими мы были раньше.

В его голосе не было ни смеха, ни раздражения. Он говорил искренне, и эти тихие слова заставили её замолчать. Она тоже помнила — как ни старалась стереть это из памяти, воспоминания всплывали сами. Теперь они только и делали, что препирались. Раньше — смеялись. Привыкли полагаться друг на друга в мелочах, которые значили всё, когда они были в «окопах» вместе с кем-то ещё. Именно там они провели первые три месяца в роли учеников — по уши погружённые в испытания своей выносливости, знаний и увлечённости. Колледж и временные подработки подготовили их к избранным, но на настоящей работе нужно было чего-то добиваться.

Его молчание тогда ощущалось как предательство — в этом она могла признаться хотя бы себе. Он заставил её полностью довериться ему, но когда стало по-настоящему тяжело, он её бросил.

Она прерывисто выдохнула.

Она могла бы ответить. Но что бы это изменило?

От гнева у него на подбородке обозначилась жёсткая линия, и всё внутри неё хотело обхватить его щёку, смягчив выражение. Она сжала кулак.

— Давай уйдём отсюда. Уверена, уже почти шесть, а мы ещё даже не начали обустраивать комнату отдыха.