Чтение онлайн

— Быстрее, — поторопила она.

— Ш-шш… — Ник оглянулся на закрытую дверь. — Не разбуди Джо. Мне совсем не хочется, чтобы он вошел сюда и поднял переполох.

Ник стянул с себя джинсы. Он был великолепен.

— Я без ума от твоего тела, — шепнула Куинн. — Подай-ка его сюда.

— Какая ты нетерпеливая. — Ник забрался под одеяло и обнял ее. Куинн чуть подвинулась, и он оказался сверху.

— Ты — мой.

— Не возражаю. — Ник провел ладонями по ее рукам и, нащупав запястья, положил их себе на спину.

— Ты будешь помнить меня целую неделю, — прошептала Куинн, ерзая под ним.

— Я не забываю о тебе ни на секунду. — Ник поднял голову и поцеловал Куинн, ухватив ее губы своими, запуская язык ей в рот, и Куинн вновь охватил трепет. — Я постоянно думаю о тебе и удивляюсь, что могу делать что-то еще. Каждый раз, когда ты показываешь мне спину, мне хочется задрать тебе подол, когда стоишь ко мне лицом, мне хочется прижать тебя к стене, а когда тебя нет рядом, я закрываю глаза и представляю тебя обнаженной в моей постели. — Он опять поцеловал Куинн, и кровь ее забурлила. Ник воспламенял ее своими словами, губами, великолепным телом.

— А мне почему-то не удается диктовать свою волю в интимных отношениях, — призналась она, стараясь сохранять самообладание, но Ник уже втискивался между ее бедер. Куинн напряглась всем телом, и он тут же отпрянул.

— Как знать… — Ник поцеловал ее в шею, явно не замечая того, что Куинн завладела его руками. — Будь здесь плетка и наручники, ты могла бы натворить немало бед.

Она выпустила его запястья.

— Я могу натворить бед и без наручников. — Куинн начала покрывать поцелуями его грудь, спускаясь все ниже.

— О Господи! — услышала она голос Ника, коснувшись языком его живота. — Ты была права. Я твой навеки.

«Еще бы», — подумала Куинн и забылась в его объятиях.

Ник проснулся в восемь утра (как обычно) и обнаружил, что одеяло сползло (как всегда), а на его плече покоится голова Куинн (такого еще не бывало). Его охватил испуг, но потом Куинн шевельнулась во сне, ее шелковистые волосы скользнули по его коже, и он, вспомнив о вчерашнем происшествии на сцене и о стычке с Биллом, испытал облегчение. Ведь Куинн рядом с ним — значит, ей ничто не угрожает. Она еще раз шевельнулась — как приятно, — и Ник, повернувшись, прижался к спине Куинн, наслаждаясь ее теплом.

Его рука подбиралась к груди Куинн, когда в дверь постучали и на пороге появилась Дарла.

— Меня ждет Макс. Я приехала, чтобы забрать…

Ник похолодел. В столь ранний час реакция человека обычно притуплена, особенно если он лежит нагишом на чужой кровати.

— У тебя славная попка, — заметила Дарла. — Жаль, что я больше никогда ее не увижу.

— Спасибо на добром слове, — отозвался Ник, и Дарла вышла.

— Кто это был? — сонным голосом спросила Куинн.

— Ты заплатишь мне за это. — Ник перекатил ее на спину. — А ну-ка, иди сюда!

— Зачем? — спросила Куинн, но подчинилась.

Час спустя Куинн сидела за завтраком и пыталась мысленно привести в порядок свою жизнь, отделить дурное от хорошего. Билл окончательно спятил, и ей предстоит обратиться в полицию. От этого Куинн чувствовала себя донельзя гадко. Пока Билл не связался с ней, он был вполне нормальным человеком. Может, Билл опять станет таким, когда забудет ее. Может, лучше подождать…

Она вспомнила, как Билл прижимал ее к кирпичной стене вчера вечером. Он был жалок и смешон. Да, придется звонить в полицию.

Вошел Ник в рабочей рубашке и джинсах. Его волосы еще не высохли после душа. Куинн тут же забыла о бедах.

— Ты настоящий красавчик, — сказала она, но Ник возразил:

— Красавчик — Макс. — Он поцеловал Куинн, напоминая ей о том, что она влюблена и что на дворе солнечное субботнее утро.

— Нет, ты, — сказала она. — Именно ты.

— Рад, что ты так считаешь. — Ник наклонился над раковиной, напустив на себя беспечный вид, и Куинн заподозрила неладное. — Потому что отныне тебе предстоит, просыпаясь по утрам, видеть меня. Я переезжаю к тебе.

Куинн откинулась на спинку стула. В голосе Ника слышались неуверенность, вызов и душевная мука.

— Зачем?

— Ты нуждаешься в защите. Я же не мерзавец, чтобы бросить тебя одну…

— Я сегодня же обращусь в полицию. Со мной в доме живет отец. Тебе незачем оставаться здесь.

— Мне казалось, ты сама этого хочешь…

— Я хочу, чтобы ты перебрался ко мне, — объяснила Куинн. — Но только тогда, когда ты решишь сделать это ради себя, а не ради меня. Мне не нужны одолжения.

— Прекрати, Куинн. — Ник вынул из холодильника пакет молока. — После этой ночи ты уже не смеешь сказать, что мы чужие друг другу.

— Разумеется, не чужие. Я люблю тебя. — Куинн помолчала минуту, надеясь услышать в ответ признание, потом продолжала: — Но это еще не значит, что ты обязан поселиться в моем доме. Тебе нравится жить одному. Отец останется здесь и будет защищать меня от Билла, пока им не займется полиция. Тебе незачем переезжать ко мне.

Ник держал в руке пакет и хмуро взирал на Куинн.

— Ты не понимаешь. Я буду рад заботиться о тебе.

Это напомнило ей Билла, и Куинн поморщилась.

— Знаю. Но ты ничем мне не обязан. Тебе хорошо в собственной квартире, а я останусь здесь. Мы, как и прежде, будем видеться каждый день, только теперь сможем спать вместе. — Она улыбнулась. — Ничуть не сомневаюсь, в этом и заключается твое понятие об идеальной жизни, не так ли?

— Ага, — пробормотал Ник, пригубив молоко.

— Значит, все устроилось.

— Ага, — повторил Ник. — Спасибо.

По пути на работу Ник заехал в полицейский участок и подал жалобу, добавив, что Куинн собирается сделать то же самое, однако чуть позже ему позвонил Фрэнк Этчити и сообщил неутешительную весть:

— Мы переговорили с Биллом перед началом матча. Он считает, что ты сгущаешь краски.

— Билл оставил следы на запястьях Куинн, — возмущенно сказал Ник. — Он поднял на нее руку.

— К нам приезжал директор школы и сообщил, что Билл уже давно говорил ему, будто бы Куинн… э-ээ… любит, когда с ней обращаются грубовато. — Фрэнк смущенно кашлянул. — Билл это подтвердил.