Чтение онлайн

— Я боюсь… — срывающимся голосом шепчу я.

— Чего?

Навсегда остаться такой же несчастной и одинокой.

Но вслух ничего не произношу, потому что сейчас мы стоим ближе друг к другу, и я совершенно потеряла голос. Я замечаю поры на его коже и пятнышки на радужке глаз. Его взгляд скользит по моему лицу — слева направо и сверху вниз.

Я кладу руку на его ладонь и чувствую волоски на костяшках. Они будоражат мои чувства, делают их текучими и горячими. Я хочу пососать его пальцы. Хочу попробовать их на вкус, после того как он прикоснется ко мне. Хочу знать, на что похожа его кожа после соприкосновения с моей.

Мое воображение атакует образ его — и его пальцев — внутри меня. Внутри моей жаждущей сути. Образ, где он ласкает меня, одновременно успокаивая и настойчиво поглаживая. Я фантазирую, как его пальцы немного согнутся и, собрав изнутри мои соки, дадут мне их попробовать.

Это желание настолько сильное, настолько живое, что, не в состоянии сдержаться, я прижимаюсь носом к его ладони. Я практически перестаю его видеть, образ Томаса становится подернутым посверкивающей дымкой.

К черту сдерживаться. Я это сделаю. И попробую его кожу на вкус. Всего раз, — обещаю я себе. Плохо от этого никому не станет.

Я поворачиваю голову и высовываю язык. И прикасаюсь кончиком к месту, где пальцы соединяются с ладонью. Касание едва заметное. В этой огромной бескрайней вселенной оно практически не существует, но вкус его кожи взрывается у меня во рту — насыщенный и провокационный. Солоноватый шоколад.

С некоторым запозданием я понимаю, что он напряжен. Дымка рассеивается, и я возвращаюсь в реальность. Отодвигаюсь от стола и от его прикосновения, а он остается неподвижным. Его рука тяжело падает вниз.

— Прости, — говорю я, стыдясь своих действий и неумения себя контролировать. Кара была права: мне нужно над этим поработать. Как следует поработать.

Томас ничего не говорит. Его безмолвие и ничего не выражающее лицо пугают меня больше, чем возможный крик. Этому молчанию я бы предпочла его гневный окрик.

Боже, какая же я глупая.

— Мне пора.

Сейчас суббота, и мы с Эммой, Диланом и Мэттом сидим в «Алхимии». Кода нашли столик в центре зала, Эмма поставила на него большую сумку со всякими штуками. Сегодня вечер экспромта «Лабиринта», и она отвечает за подсказки.

— Напомни, зачем тебе понадобилась эта огромная сумка? — интересуется Мэтт и, сняв с себя пальто, вешает его на спинку стула, после чего садится.

Дилан презрительно смотрит на него.

— Там у нее подсказки, придурок.

Глядя на сумку, будто в поисках чего-то, Эмма довольно улыбается. Так мило, что она стесняется в его присутствии, хотя обычно Эмма уверена в себе. На этой неделе у них с Диланом было несколько свиданий. И оказалось, что Дилану нравится апельсиновый цвет. Я так и знала.

— А разве ты не можешь показать картинку или что-то еще в телефоне? — он толкает меня плечом. — Поддержи меня, Лейла. Сумка просто чудовищная.

— Вообще-то, меня все устраивает, — отвечаю я. — Мне нравится смотреть на то, о чем надо писать.

Когда Эмма рассказала о вечере экспромтов «Лабиринта», моей первой реакцией была паника. Я сомневалась, что смогу участвовать в чем-то подобном. Я же не готова. И не успела прочитать все свои книги.

Чтение теперь стало важной частью моей жизни. На прошлой неделе я всего раз бродила по улицам. А у дома Томаса вообще не появлялась. Я допоздна засиживалась над книгами. И обнаружила там так много всего, что кажется, будто все эти годы я жила как в тумане. Время работает против меня. И наверное, я умру, прежде чем прочитаю все свои книги.

Я пытаюсь успокоиться. Ведь я здесь, чтобы стать частью чего-то большего, чем я — искусства, — и самой мне не обязательно быть совершенной. Все, что меня должно волновать, — это возможность увидеть Томаса.

Прошло шесть дней, с тех пор как я плакала перед ним, рассказала уродливую историю своей любви и лизнула руку, желая ощутить его вкус. С тех пор я видела его в кампусе, в «Кофе со сливками», куда он заходил с Ники, и в коридоре «Лабиринта», когда Эмма притащила меня на читку пьесы. В тот единственный раз, когда гуляла ночью, я видела его в парке на скамье. Он курил, проиграв битву с самим собой, а я пряталась за деревом.

Он словно повсюду. Хранитель моих секретов. Единственный, кто знает, что я сделала.

И я ему неприятна. Он даже не смотрит на меня. Для него я стала невидимой. Почему-то это очень больно, ведь глубоко внутри я надеялась, что он тоже расскажет о себе.

Я и правда отвратительна.

Открывается дверь, и в бар входит Сара Тернер, а за ней профессор Мастерс и Томас. Шлейфом за ним следует вихрь снежинок, после чего дверь закрывается.

— Привет, детки, — небрежной походкой идя к нам, приветствует нас профессор Мастерс. В ответ раздаются смешки и ответное «Добрый вечер, профессор».

Ни на кого не обращая внимания, Томас отходит от тех двоих и направляется прямо к барной стойке. Сара бросает на него злобный взгляд, но профессор Мастерс подталкивает ее идти дальше.

Заказав себе выпить, Томас садится на барный стул, поставив длинные ноги на перекладину. Потом снимает куртку, под которой на нем надета серая футболка, плотно обхватывающая плечи и бицепсы. Затянутые в джинсы, мышцы бедер то напрягаются, то расслабляются, когда он нетерпеливо постукивает правой ногой.

Бармен ставит перед ним шоколадный мартини, и я смущенно отворачиваюсь. Его слабость к шоколаду плавит мои внутренности. Я еще не думала, что буду делать в понедельник. Просто вернусь в класс? Или же спрячусь и больше не покажусь ему на глаза?

Эмма встает, приветствует всех пришедших и дает инструкции. Потом ныряет рукой в сумку и что-то достает оттуда.

— Итак, подсказка первая. Бутылочка острого соуса. Вы должны написать короткое стихотворение, но не меньше двадцати строк длиной. Все, что вам придет в голову, когда вы видите соус, на котором написано «Острый». Я пущу его по столикам, чтобы все могли посмотреть поближе.

Моя первая мысль — что я терпеть не могу острый соус. Я больше по сладостям. На самом деле, я единственная сладкоежка в нашей семье или в семьях, частью которых я была на протяжении долгих лет. Мама, Калеб, папа, отец Калеба и даже Генри — все они не любят сладкое.

При мысли о Калебе я вспоминаю о своем лежащем в кармане пальто телефоне. После того раза в «Кофе со сливками» он звонил мне еще несколько раз, но я так и не ответила. Я понадеялась, что он оставит сообщение и даст знать, в чем дело, но он не написал.