Чтение онлайн

– Предлагаешь передать неизвестно кого в другие руки? Как его состояние, он хоть вменяем?

– Сейчас он растерян и напуган. Думаю он не совсем стабилен, но ведет себя искренне. Поэтому нам его стоит укрыть что бы он мог ассимилироваться без лишних стрессов.

Зак разгуливал в больничной одежде по коридорам не смотря даже на проходящих мимо людей. Его взгляд выглядел совершенно пустым и потерянным. Вдруг он краем уха услышал крики из палаты. Он осторожно подошел и приоткрывает дверь. На кровати сидел Шеп в черном свитере и брюках крича на врача. Тот просто смотрел на него никак не реагируя. Затем он развернулся и ушел не обратив внимания даже на Зака, просто пройдя мимо. Шеп его заметил стоящим в дверях. Зак медленно зашел в палату. Ему в глаза сразу бросились босые ноги. На одной из которых большой палец весь в швах. По цвету он сильно темнее остального тела. Шеп заметил его взгляд. Но продолжил смотреть телевизор, на котором показывали награждение за киноискусство

– Он не так давно катался по полу. Да выглядит мерзко, но зато этот малыш жив. Это лучше чем огрызок с торчащим куском кости как считаешь?

– Думаю чем меньше ты теряешь конечностей, тем лучше.-Подходя сказал Зак.

– Знаешь, ты никогда не думал что кино это расистское развлечение?

– Кого же в нем принижают?

– Всех, кто не белый. Вот смотри, подавляющее количество фильмов с белыми.

– Это твой аргумент?

– Да. Ты знаешь какого показывать ярость или гнев, да хоть плакать? Нет, я не про ту чушь что часто на экранах. Я про настоящий плачь. Это слезы, дрожь, сопли...я часто такое вижу...заплаканные лица. Так вот, если режиссёр скажет черному натурально показать эмоции в широком диапазоне-тот сможет? Нет, потому что когда ты эмоционален-чаще всего кровь приливает к лицу, оно начинает краснеть. Тоесть при всем желании черные и близкие к ним не смогут сделать то, что от них потребует фильм или тонкости сценария. Поэтому возможности игры у белых заведомо шире.

– А что тогда с азиатами?

– Ты шутишь? Да если он сделает операцию на глаза, то диапазон его мимики вырастет в два раза. С ходу. Сразу.

– По моему ты слишком утрируешь. Эти моменты очень редкие и мало когда применимы.

– Но они имеют место быть. Ты от этого никуда не денешься.

– Почему тогда меньшинства не поднимают криков? По твоему ведь кинематограф не имеет равенства.

– Расизм и сексизм по большей части принято использовать для обогащения. Зачем черному Джеку выть работая актером? Лицемерие можно найти везде, даже в идиотах которые находят в себе жертву.

– ...

– Ты из новичков да?

– Как мне сказали я Нузингес.

– Зови себя как хочешь, наплевать. Я...

– Шепард.-Перебив сказал Зак.

– Верно, кто шепнул?

– Доктор который ушел только что. Он спутал наши карты.

– И рассказал немного обо мне. Не полагайся на этого доктора.

– А что с ним не так? Путаницы всегда бывают.

– Этот тварь под предлогом вытащила меня сюда к Гвенаэлю.

– Может это было просто совпадением. Ко мне он тоже приходил поговорить.

– Безусловно, два вовлеченных человека в одном отделении и в одно время, потрясающие совпадения. И что. Вы пообщались?

– Ничего существенного, только вопросы о прошлом. А ты?

– Я ему предложил оттрахать труп своего подохшего хозяина.

– Он вроде главный, не создаст это тебе проблем?

– Нет, у него не было обоснований вести допрос, у нас не было обязанности его поддерживать.

Зак призадумался. А Шеп начал одевать носки и ботинки. Зак это увидел и пошел из палаты.

– Эй, а как тебя зовут?-Заинтригованно спросил Шепард.

– Меня зовут Зак.-обернувшись сказал он.

– Будь осторожней Зак. Ты классный мужик, поэтому хочу подсказать-тут нет друзей, только интересы.

Зак вышел и двинулся дальше. Проходя коридор за коридором он нашел столовую. Просторная и белоснежная. Оглядевшись он увидел в стене большой аппарат с кнопками. С другой стороны стояли резные стулья и столы из дерева. Большое окно за ними открывало вид на водопад. Это заворожило Зака. Он выглядел настолько живо, что казалось шагнув через стекло, можно оказаться в одной из Африканских стран. Немногочисленные, сидящие за столами люди даже не смотрели в окно. Зак вспомнив где находиться развернулся и подошел к аппарату в стене. Только приблизившись на небольшом черном стекле рядом с кнопками как будто жидкость нарисовала блюда. Зак присмотрелся. Там было много значков: супы, гарнир, салаты, десерты и т.д. Быстро разобравшись он понажимал на табло. Нажав на завершение заказа экран погас. Через несколько секунд слева от него раздался звук открывшийся створки. Подойдя к этому звуку он забрал на подносе пюре, мясо, сок и салат. Не отходя от аппарата Зак начал оглядываться будто ища кассира. Никого не поймав взглядом он пошел за стол, который ближе всего к окну во всю стену. Лениво пережевывая мясо он разглядывал красоты которая рисовала голограмма в окне, стараясь абстрагироваться от чужого для него места и почувствовать себя как можно ближе к прошлым воспоминаниям. Подошел старик с подносом на которой была каша в тарелке.

– Можно я к вам присяду?

Зак поднял голову и увидел пожилого человека. На вид ему уже под 50 или старше. Седые длинные волосы завязаны в хвост. Под широкими глазами морщины. На лице они не такие глубокие, но весьма заметны. Под белым тонким свитером черная рубашка. Свободные серые брюки и туфли с тупым носом. Зак задумался и не став грубить нехотя сказал

– Да, садитесь пожалуйста.

– Вы привыкните еще к этому месту.-Подсев сказал старик.

– Очень сомневаюсь.

– Вы хотите вернуться в прошлое. Вы не первый кого угнетают резкие перемены.

– И как же люди здесь справляются с этим?

– Находят цели что бы жить дальше. Стараются перенести сюда то, чего им не достает.

– Перенести все никогда не позволят, если я правильно понял это место.

– Ошибаетесь. Возможно вы чувствуете себя как в клетке, но это только отчасти. На самом деле ваши возможности здесь куда шире чем вы могли бы получить в любой стране мира. Даже прав в какой то мере больше. Сколько вы уже здесь живете?

– В сознании я только первый день. А сколько вы?

– Я точно и не помню. Лет 40 уже.

– И вас здесь все устраивает? Такая жизнь?

– Давайте пройдемся.

Они оба встали. Зак последовал за стариком. Выйдя из столовой они пошли по коридору. Там всюду в кабинетах и комнатах он замечал необычное медицинское оборудование, которое никогда ранее не видел и само устройство этой больницы которое отличалось от всего того что он когда либо видел.

– Я работаю как мне нравиться. Платят тут щедро, поэтому материальная сторона не портит нервы. Условия жизни гораздо лучше чем в любой стране которую вы можете вообразить, медицина за гранью мыслимого, за еду платить не надо. Понимаете, когда уходят прошлые проблемы жизни, начинаешь задумываться о своих желаниях и приоритеты меняются.

– Но не все здесь возможно воплотить, даже не сомневаюсь. Иначе этот строй не прожил бы долго.

– Ну нечто безумное разумеется вам не дадут совершить, это так. По сути все, что может сильно негативно затронуть окружающих не приветствуется и порой серьезно карается. Суровее чем в цивилизованных странах внешнего мира. Но если это никому не вредит, то это разрешается. А если ваше желание очень серьезное, но сомнительное для окружения, то все упирается лишь в ваш авторитет и статус. Чем он выше, тем больше вас ценят, а значит и больше позволяют, что бы вы чувствовали себя комфортно.

– Если все так гладко, то почему окружающие не поглощены собой?

– Каждый должен выполнять то, что от них требуется, если человек не справляется, то зачем ему все разрешать? Каждый ценен для корпорации, и это не лицемерная реклама, справедливо что она ожидает какой то взаимности. Кто то от этого устает за долгие годы. Если это достойный человек, то его могут исключить из корпорации и он заживет обычной жизнью, о нем даже не вспомнят, зато перед ним ляжет весь мир.

Дойдя до двери на которой висит яркая табличка золотого цвета с черным рисунком человека с рюкзаком за спиной они остановились