Чтение онлайн

Эндрю в тревоге обернулся к Кирстен посмотреть, было ли в ее взгляде то же, что звучало в голосе? Было. Выражение, которого он никогда прежде не видел.

Лицо Кирстен стало жестким, почти каменным. Эндрю едва узнал ее.

— Мы оба знали, что это неизбежно, не так ли?

Голос Кирстен дрогнул.

— Да, кажется, я знал, — согласился Эндрю. — Но почему же я, черт возьми, так удивлен? — Он вдруг рассмеялся своему риторическому вопросу. — Кирстен… Кирстен, я не хочу тебя потерять.

Но она вновь была погружена в собственные мысли.

Проезжая на такси из аэропорта Кеннеди по улицам Нью-Йорка, Кирстен снова совершила путешествие назад во времени. Стоял холодный, промозглый день, и, несмотря на теплый костюм и пальто, Кирстен не переставала мерзнуть; она даже дважды просила водителя включить в салоне машины печку.

Впервые за одиннадцать лет вернувшись в Манхэттен, Кирстен испытывала примерно то же, что при возвращении в Лондон, только хуже. Лондон никогда не был ее домом, а Нью-Йорк был.

Был… Кирстен, глядя по сторонам, суетливо поежилась. Похоже, она солгала Маркосу: этот город стал для нее абсолютно чужим. Непрошеная незнакомка, вернувшаяся в мир, от которого у нее голова шла кругом. Знакомые городские пейзажи исчезли; новые небоскребы боролись за место под закопченным небом; старые гостиницы носили новые имена. Больше шума, больше грязи, больше машин. Кирстен вспомнила Тавиру, и ей стало еще холоднее.

Изменился не только город Нью-Йорк, но и его музыкальная жизнь. В восемьдесят втором году умер пианист Глен Гоулд, оркестр Нью-йоркской филармонии дал свой тысячный концерт в «Авери Фишер-холл», а Майкл Истбоурн был освобожден с поста постоянного дирижера этого оркестра. По сообщениям газет, Майкл вернулся в Бостон и снова стал приглашенным дирижером.

Кирстен остановилась в отеле «Хилтон» под именем мадам Ла Бранка, где поспешно распаковала свой скудный багаж. Она изнемогала от желания позвонить Скотту, но заставила себя не делать этого. Никто не должен знать о ее приезде в Нью-Йорк. Кирстен вспомнила о Нельсоне, который, как она знала, был жив и в свои восемьдесят лет все еще занимался антрепренерством. Сердце ее заныло.

«Подожди, друг мой, — прошептала Кирстен, — подожди. Я скоро».

На четвертый день своего пребывания в городе Кирстен отправилась в неописуемо белый кирпичный дом на Западной Пятьдесят третьей улице и позвонила в дверь с табличкой «Э. Шоу».

— Вы не ошиблись номером? — спросила Кирстен открывшая дверь женщина.

— Кажется, нет. Вы меня не припоминаете?

— Нет, — отрезала женщина и попыталась закрыть дверь, но Кирстен мертвой хваткой вцепилась в дверную ручку. Женщина нахмурилась. — Если это не розыгрыш, то я более чем удивлена.

— Это не розыгрыш. Я — Кирстен Харальд, Лоис.

Лоис Элдершоу побледнела.

— Я вам не верю.

Кирстен подняла вуаль и сняла темные очки.

— Боже мой, это вы? — Лоис сделала шаг назад, глаза ее округлились, рот приоткрылся. — Но как вы нашли меня? Никто не знает… — Лоис вовремя оборвала себя.

— Я, очевидно, знаю… Собственно говоря, мне даже незачем было читать отчет нанятого мной частного детектива — я знала это еще одиннадцать лет назад.

Лоис, которая, казалось, вот-вот готова грохнуться в обморок, полезла в сумочку за ингалятором.

— Что вам нужно?

— Мне нужен мой сын.

— Это невозможно. Джеффри никогда вам не позволит.

— А я не собираюсь спрашивать разрешения у Джеффри. Вы мне поможете.

— Какого черта!

— Скажите, Лоис, — Кирстен изо всех сил старалась сохранять спокойствие, — ваш муж, Алек, знает об этом маленьком убежище?

— Разумеется, знает.

— Вы лжете.

Над верхней губой Лоис выступили капельки пота.

— Что вы от меня хотите?

— Вы — учитель музыки Джеффа. Я хочу, чтобы вы устроили мне встречу с ним.

— Нет…

Лоис отступила вглубь квартиры, но Кирстен последовала за ней. Затворив за собой дверь, она прислонилась к ней спиной.

— Думаю, мне удастся убедить вас изменить свою позицию, — со скрытой угрозой в голосе предупредила Кирстен.

Лоис глотнула струйку газа из ингалятора и зло посмотрела на Кирстен:

— Нельзя ли перейти ближе к делу?

Но Кирстен явно не торопилась.

— Я достаточно долго прожила на Лонг-Айленде и прекрасно знаю, что значит там добрая репутация. Вы, так же как и я, знаете, что значит потерять эту самую репутацию. — Кирстен с удовольствием наблюдала за Лоис, которая была явно встревожена услышанным. — Как вы думаете, что предпримет ваш муж Алек, когда узнает о вашей неверности?

— Что за идиотские шутки?

— А как отреагирует Джеффри, когда узнает, что его прекрасная Дирдра тоже была ему неверна?

— Неверна? — фыркнула Лоис. — Они даже не женаты.

— Я нахожу это довольно забавным, а вы? В конце концов, они столько лет были неразлучны.

— Вы-то откуда знаете?

— Как я уже сказала, Лоис, теперь я знаю гораздо больше прежнего.

— Вы ровным счетом ничего не знаете.

— Тут вы ошибаетесь. Я знаю все. — Кирстен гневно сверкнула глазами. — И одна из известных мне тайн заключается в том, что вы с Дирдрой вот уже долгие годы любовницы.

Лоис побелела. Какой-то момент казалось, что она упадет в обморок.

— Это ложь! — почти выкрикнула она.

— Это не ложь, Лоис. У меня есть кое-какие фотографии… Вам показать? — Кирстен многозначительно помолчала, а затем, пожав плечами, продолжила: — Откуда бы еще мне узнать имя Э. Шоу, что написано на табличке у вашей двери? Откуда еще мне знать, что Дирдра Оливер — единственный человек, посещающий вас здесь? Вам что-нибудь говорит название «Розовая леди»?

«Розовая леди» был известным лесбиянским баром на Восьмой авеню.

Лоис закрыла уши руками и застонала.

— Ну как, вам все еще нужны доказательства?

Лоис отрицательно покачала головой.

— Только скажите, что вам от меня надо?

— Когда у вас занятия с Джеффом?

— По вторникам в четыре и по субботам в два.

— Где?

— У меня дома.

Сегодня была среда.

— Позвоните ему и скажите, что следующее занятие состоится в «Карнеги-холл», в аудитории номер 851. Скажите Джеффу спросить мадам Ла Бранку.