Чтение онлайн

Мой разум отчаянно пытался понять все, что казалось фантастическим и дурным сном.

В тени мы поняли, что по дороге странные существа прячутся в самых темных углах дорожек. Очевидно, весь город был заселен. Атафон вел нас узкими и ужасными тропами. Отверстие в живом камне дало нам проход в еще более влажный коридор. Куда мы пойдем?

Оркус хранил молчание, а Атафон, немного обогнав нас, внезапно излучил мягкий лунный свет. Мягкий и чистый свет исходил из ткани, как слабый свет от люминесцентной лампы.

Дорожка была ярко освещена, но для того, чтобы мы могли идти в полной безопасности.

Оркус по-отечески прошептал мне:

– Атафон использует немного больше своей вибрации с единственной целью - облегчить нашу прогулку. Однако низшие существа, населяющие тьму, уже знают, что мы здесь. Если бы Атафон использовал больше света, это вызвало бы огромные разрушения в этих областях, потому что эти существа почувствовали бы себя обожженными падающим светом. В остальном вы это видели ...

Я понял, что мне говорил Оркус. Это действительно впечатляющий факт. Духи, живущие во тьме и имеющие в себе тьму, не могут выдержать света. Они запутываются и одновременно страдают болезненными ожогами. Поэтому безмерной заботой оберегают их высшие сущности, чтобы не удивить их своей мощью. Подобно тому, как Бог, скрытый в Бесконечном, скандально не демонстрирует свою силу и мощь, так и высшие духи также смиренно используют его знания и достижения. Никто не может и не имеет права устраивать беспорядки в «Отчем доме».

Иисус учил нас смирению таким образом, что человек еще не обнаружил, что смирение - это Закон в самых отдаленных уголках Вселенной.

Закон жизни и эволюции, прогресса и духовного вознесения. Без него ничего не достигается в сферах бессмертной жизни.

Продолжаем пробираться сквозь скалу с Атафоном впереди.

Внезапно перед нашими глазами открылся огромный зал, весь из красноватых скал, как огромный костер. К нам подошла странная фигура гнома с одним глазом на лбу, держащая в своих могучих руках огромную связку ключей. Я был напуган и почувствовал ужасное желание бежать, но Атафон жестом остановил меня.

Существо смиренно подошло к нему.

– Что тебе нужно, Ангел Бездны? Я здесь, чтобы служить вам.

Гном был одет в ткань, напоминающую кожу. Большая макроцефальная голова подпрыгивала на его плечах, как колеблющийся шар, а его чрезмерно длинные руки контрастировали с его коротким телом. Однако толстые ноги поддерживали страннон тело.

– Я нахожусь с инспекционным визитом, - сказал Атафон, - и привожу друзей.

Я не мог сдержать крик ужаса. В углах сырой пещеры, слабо освещенной зеленоватым фонарем, лежали в цепях пятилучевые существа. Ключи от этих цепей хранил гном. Оркус заглушил мои рыдания, обняв меня с родительской любовью. На мои глаза навернулись неконтролируемые слезы. Это видение было невыносимым. Мои чувства, которые еще не были подвергнуты дисциплине, способной дать нам сострадание без безумия, ввели меня в худшее состояние.

Карлик с минуту смотрел на меня, как будто сомневаясь, но присутствие Оркуса и Атафона спасло меня.

Когда Атафон подошел к ужасающим существам в тени, Оркус пробормотал:

– Если бы вы могли прибыть сюда один, ваши слезы, которые на поверхности являются доказательством величия и любви, были бы причиной для того, чтобы вы были скованы цепью вместе с теми существами.

Я проследил глазами за жестом Оркуса, выраженным в его протянутой руке, и меня охватила ужасная дрожь страха по всему телу. Я понял, что в этих регионах только два условия аккредитовали дух: либо огромный духовный подъем, либо колоссальная задержка, близкая к бессознательному. Духов высокого положения уважали, и злые духи, правившие тьмой, им подчинялись. Остальные были безжалостно порабощены. Слеза на глазах была признаком опасности. Мы можем погрузиться в беспрецедентные страдания. Безмятежное превосходство тех, кто умел любить, не теряя себя, держало палачей в страхе. Их не пугала слабость людей с благими намерениями. Как трудно мне было подобраться к этим скованным существам! От них исходил отвратительный запах. Конечности выглядели гнилыми, а налитые кровью глаза на лице напоминали две бледные маленькие луны.

Я обратил внимание Оркуса на то, что у них два глаза. Оркус пояснил:

– Это духи, недавно спустившиеся в глубины этой бездны. Однако обратите внимание, что глаза тусклые или непрозрачные. У них нет зрения.

Они смотрели на «Землю» в том, что люди могли бы назвать «чувственным гипнозом».

Желание и чувственность, проявляемые взглядами в желании близости женщины или применение визуального магнетизма для низкоуровневого завоевания и любви, изнашивают волокна периспирита и ослепляют существо на многие тысячелетия. Они ослеплены любовью и страстью.

Я замолчал и задумался. Я никогда не предполагал, что глаза, горящие необузданной страстью чувств, обречены на гибель.

Злая любовь разрушает сам инструмент, через который она передается.

Оркус одним взглядом продемонстрировал мои глубокие размышления и добавил к моей мысли:

– То, о чем вы думаете, сын мой, соответствует самой точной реальности, однако хорошо уточнить, что любящий и дружелюбный взгляд, истинно искренний, примененный в настоящей любви, подчиняющейся исполнению Закона, строит дорогу к бессмертию. Это тот же закон, который устанавливает вероятности роста и падения, который мы изучали ранее. Материализуется любовь ко злу и материальным вещам. Любовь к добру и к духовным вещам одухотворяет.

Все повсюду затрагивает свет и тень. Та же энергия зависит только от направления. Поэтому Евангелие - компас ...

Разумное наблюдение Оркуса произвело на меня глубокое впечатление.

Атафон двигался дальше вглубь земли, и я заметил, что он приближался к этим «ободранным» созданиям - выражение, которое мы используем, чтобы дать представление об их состоянии. Мы обнаружили, что их перисприт, хотя и организм электромагнитной природы и бесконечно далекий от того, что мы называем плотью, был разорван на части, показывая члены, которым не хватало огромных частей. У большинства были пустые глазницы. И мы говорим «большинство», потому что их выстроили в настоящую толпу в несколько тысяч человек. Зал в виде огромного плато напоминал огромную плиту, на которой бессознательные или полусознательные существа оставались брошенными в состоянии, которое, если не смерть, то тоже не было жизнью.

Женщина, чьи изрезанные и ослабленные конечности напоминали сухое разорванное дерево, пораженное яростью шторма, заговорила с нами неразборчиво. Мы перестали её слышать.

– Вы знаете, кто это?
– спросил Оркус.

Я смотрел на женщину, как будто созерцая невообразимые руины, и не мог вспомнить этих чудовищных черт. Кто бы это был?

– Жена Цезаря ...

Мой тревожный взгляд искал Оркуса. Викторина, чтобы узнать больше. Он понял, но ничего не сказал. Я увидел, что ему неудобно раскрывать мне больше. Однако с того часа меня привлекла странная сила к этой женщине. Был ли я тем Цезарем? Которым из?

Я стал сострадательным. Но Оркус меня предупредил.

– Как бы мы ни любили кого-то, иногда существо бросается в пропасть настолько глубоко, что мы ничего не можем сделать в его пользу. Только Закон Божий, неумолимый, жесткий, но милосердный, спасает тех, кто явно заблудился. Каждый спасается сам по себе по наитию милости Отца. «Нисходящие и восходящие» - это потоки жизни.

Я шел, оглядываясь. Оркус тащил меня за руку. Помимо ужаса этой злой формы я почувствовал сердце, которое не любило меня, но которое я всегда любил.