Чтение онлайн

– Родители…

– Один день промедления в пути ничего не решит. Белый камень дождется нас. А сейчас нам всем нужен покой.

Мне оставалось лишь проглотить готовые вырваться возражения. В чем-то прабабушка была права. В данный момент нам действительно ничего не угрожало, Избушечке был необходим покой, а информацию о местонахождении папеньки и маменьки мы все равно получим не раньше, чем сможем достичь искомой точки с подсказкой. Оставалось смириться с предложенными обстоятельствами и использовать их в свою пользу. Например, заполнить страницы дневника.

***

Ночевали мы в походных условиях – в Избушечке. Я расположилась в своем кресле, Ягуся разложила на полу огромный мешок с сеном и накрыла его стеганным одеялом, заявив, что на лавке ей спать неудобно – узко, а с покатой крышки сундука она скатывается. Лучезар лег на пороге прямо на деревянный пол, чтобы ни один враг не проник к нам через дверь. А Кот не спал, судя по многочисленным звукам шуршания, ворчания, пофыркивания, мешавшим нам всем уснуть. В конце концов Ягуся прикрикнула на своего питомца, и тот обиженно уселся на подоконнике, тараща глаза в темноту. Впрочем, это и к лучшему: хоть какой-то дозор осуществлялся!

Утром я проснулась раньше всех. Кот по-прежнему сидел черным столбиком у окна, обвив передние лапы хвостом. Услышав звуки моего потягивания и зевания, он обернулся.

– С добрым утречком, царевна, – прошептал он.

Я хотела было исправить на «Ваше высочество», но решила, что после совместно пережитых событий мы уже вполне могли позволить друг другу менее светские обращения.

– Как обстановка с утра? – спросила я в ответ громким шепотом.

– Мыши бегают, – заметил Кот. – Не выпустишь на охоту?

– Боюсь, не сдвину я телохранителя своего, – отказалась я исполнить просьбу животного после того, как оглядела крепко спящего Стрельца-молодца, привалившегося спиной к двери.

– А я и через оконце могу, – похвастался Кот.

Тогда я приоткрыла створку окошка со стороны своего кресла, и четырехлапый зверь грациозно прошмыгнул в щелку. Теперь уже я заняла место у окна, оглядывая окрестности. Раннее утро еще только начиналось, солнце озолотило лучами небо на востоке, хотя еще и не показалось в поле зрения. Бледно-желтые оттенки сменялись блекло-голубыми, поднимаясь ввысь. Облаков не наблюдалось. Легкий туман колыхался над разнотравием лугов. Озера с моей стороны не было видно, зато явственно доносился дружный хор лягушиного пения, напомнивший мне о матушке. И беспокойство вновь закралось в мою душу. Как-то там родители? Где они? Что с ними? Как скажется на них мое промедление?

Кот вернулся в Избушечку, напугав меня внезапностью появления с внешней стороны оконца. Тем более, что из пасти у него свисал длинный мышиный хвост. Я, конечно, умею владеть собой и смогла удержаться от визга, но на странице дневника появилась некрасивая клякса. Некоторое время я поразмышляла, не стоит ли переписать этот лист, но уговорила себя не делать этого, просто добавив пояснение о причине данной кляксы на странице. К счастью, она попала на свободные от записи строки – ведь в этом случае пришлось бы обязательно переписывать.

Кот прошелся прямо по моему дорожному столику, слегка поскользнулся на открытой странице дневника, спрыгивая на пол. Устроившись под моим креслом, он приступил к завтраку, и я старалась не вслушиваться в хрустящие звуки, доносившиеся снизу.

Помимо этого, я сообразила воспользоваться молодецким сном юноши, чтобы спокойно переодеться (комплект №4: легкая белая блузка, неизменная серая юбка и удобные для походов мокасины приятного золотистого цвета).

За заполнением дневника время пролетело незаметно. Вот уже слышен мощный зевок Стрельца-молодца, а с набитого сеном мешка, заменявшего перину, раздается ворчание Ягуси. Пришла пора отложить перо.

***

Утренние хлопоты заняли много времени. Нужно было не только позавтракать и умыться, но и проверить состояние Избушечки. Мы обступили ее со всех сторон, наблюдая как Ягуся снимает наложенную с вечера тугую повязку. Избушечка сжала и разжала кожистые пальцы, затем осторожно вытянула ножку. Подумала немного. Повращала ею. Затем медленно поднялась с корточек. Аккуратно наступила на травмированную конечность. Постояла немного. Потом вдруг притопнула и изобразила некое подобие чечетки. Внутри зазвенела посуда.

– Но-но! Еще побьешь фамильный фарфор! – облегченно возмутилась прабабушка.

Избушечка еще разок притопнула и вытянулась в струнку, демонстрируя готовность немедленно тронуться в путь. Мы не стали задерживаться: замели следы своего пребывания и загрузились в транспортное средство. На этот раз расслабляться себе не позволили: Ягуся не раскладывала пасьянс, а зорко следила за дорогой, глядя в переднее обзорное оконце; мы с Котом смотрели за боковыми сторонами (я справа, Кот слева); Стрелец осуществлял охрану тылов, устроившись на крылечке, свесив ноги со ступенек. Одной рукой он держался за столбик перил, а в другой сжимал меч-кладенец, выданный ему ради такого случая из сундука прабабушки, где она хранила волшебные предметы.

Несколько нервным было это переезд. Очень трудно постоянно концентрировать внимание на мелькающих мимо кустах и деревьях, поэтому лишь усилием воли я не позволяла себе расслабляться и отвлекаться. Подозрительных обстоятельств не наблюдалось, зато я успела разглядеть семейство кабанов, валявшихся в речке-переплюйке, увидела стадо ланей, высунувших головы из высокой травы и проводивших нас удивленными взглядами немигающих глаз. Заметила и многочисленных ястребов, сидевших аккуратными столбиками на засохших деревьях – явно ожидали добычу. Из очень крупных зверей один раз промелькнул лось сохатый, но он не приближался к проезжей части, так что для моих глаз это была лишь едва мелькнувшая в чаще махина. Вскоре у меня зарябило в глазах от проносящихся мимо лесов, меня замутило, и пришлось заняться медитацией, приведя в действие изученную в теории методику рассредоточивания внимания. Тошноту отодвинула на второй план необходимость следить за тем, чтобы фиксировать в сознании объекты, облекая каждый из них в слова, поэтому внутренний мой монолог выглядел так: «Куст, холм, вереск, гнездо, сосна, столб, ястреб, горка, болотце, ягоды, аист, камыш…»

А потом меня сморил сон. Безответственно, знаю, но, очевидно, монотонность и повторяемость сыграли роль подсчета овец. Я впала в то состояние полусна-полубодствования, когда звуки извне проникают в сознание, но гротескно усиливаются, а мозг выдает образы, мало связанные с реальностью. И тебе кажется, что ты не спишь, участвуешь в активной жизни, продолжаешь делать свою монотонную работу, а на самом дела лежишь с закрытыми глазами, запрокинув голову на спинку кресла, а из твоего рта доносится (по свидетельству очевидца в лице Кота) немелодичное похрапывание.

Очнулась я, словно меня кто-то толкнул. Судя по часам, вздремнула я всего ничего, один лишь четверть-часный «кукарек» пропустила. Ягуся все также сурово смотрела вперед, примечая каждую деталь пейзажа. Стрелец позади насвистывал бравурный марш (фальшиво, кстати – не попадал в ноту «фа», заменяя ее на звук полутоном выше). А Кот сидел на подоконнике. Не поручусь, что с открытыми глазами. Никто и не заметил, что я самовольно покинула свой пост. И я с удвоенным вниманием возобновила свой мысленный пересчет «Куст, холм, вереск, гнездо, сосна, столб, ястреб, горка, болотце, ягоды, аист, камыш…»