Бездушная
Шрифт:
Мисс Таработти вздохнула. Она не собиралась его злить, как бы это ее ни забавляло.
— Что мне полагается говорить в такой ситуации? Если исходить из вашего желания и из обычаев стаи, — сказала она наконец.
«Чего ты от меня хочешь? — ревел внутри графа его базовый инстинкт. — Признать, что в не столь отдаленном будущем где-то неподалеку отсюда в одной точке сойдутся ты, я и очень большая кровать?» Он попытался справиться с подобными гривуазными видениями и не идти у них на поводу. Проклятая полная луна, подумал лорд Маккон, едва не задрожав от усилия.
Ему удалось овладеть собой настолько, чтобы не накинуться на мисс Таработти. Но едва он взял под контроль свои потребности, как ему пришлось иметь дело со своим же чувством. Оно камнем лежало где-то у него в животе. Граф не хотел признаваться себе в нем — более глубоком, чем просто потребность, или похоть, или любой из остальных не затронутых цивилизацией инстинктов, в которых так просто обвинить свою волчью сущность.
Лайалл знал. Он ни словечком об этом не обмолвился, но знал. Скольких влюбленных альф, подумалось лорду Маккону, видел в своей жизни профессор Лайалл?
Лорд Маккон обратил совершенно волчий взгляд на ту самую женщину, что могла помешать ему снова стать волком. Он спрашивал себя, насколько его любовь связана с этим фактом, с уникальностью ситуации, в которой он оказался. Сверхъестественный и запредельная — да возможен ли вообще такой союз?
«Моя!» — сказали его глаза.
Алексия не поняла значения этого взгляда. И не поняла тишины, которая воцарилась следом за ним. Внезапно разнервничавшись, она прочистила горло и спросила, используя термины стаи, чтобы придать себе уверенности:
— Сучий танец. Сейчас… время моего па?
Алексия понятия не имела, что от нее требуется, но хотела, чтобы граф знал: отчасти она понимает его поведение. Лорд Маккон, все еще под впечатлением от только что сделанного открытия, посмотрел на нее так, будто никогда прежде не видел по-настоящему. Он перестал гладить ее щеку и устало, словно малыш, потер обеими руками собственное лицо.
— Вижу, мой бета с вами переговорил, — граф смотрел сквозь пальцы на мисс Таработти. — Что ж, он беседовал и со мной и заверил, что я совершил фатальную ошибку, не взяв ситуацию в свои руки. Потому что вы, может быть, и альфа, но уж точно не волчица-оборотень. Хотя, должен добавить, уместно это или нет, но я всегда наслаждался нашим общением, — и он бросил взгляд на пресловутое кресло.
— Даже тогда, с ежиком?
Мисс Таработти не могла понять, что происходит. Неужели он только что признал свои намерения относительно нее? И эти намерения имеют исключительно физиологическую природу? А если так, стоит ли ей и дальше поддерживать свое с ним знакомство? Ни одного слова о женитьбе с губ графа пока что не слетело. Оборотни, будучи сверхъестественными и по большей части мертвыми, детей иметь не могут. По крайней мере, так утверждают отцовские книги. Из-за этого оборотни редко вступают в брак, предпочитая прибегать к профессиональным услугам своих клавигеров. Алексия задумалась о собственном будущем. Вряд ли ей снова представится возможность вроде этой, и у нее есть способ себя обезопасить. Во всяком случае, она читала, что есть. Хотя, учитывая собственническую натуру графа, все в конце концов раскроется, тут сомнений быть не могло. «Да провались она, моя репутация, — сказала себе Алексия. — Не то чтобы у меня были какие-то серьезные надежды на будущее, которые я могла бы погубить. Можно просто взять и пойти по стопам распутника-отца. Вероятно, лорд Маккон поселит меня в каком-нибудь маленьком домике где-то в глуши, вместе с моей библиотекой и славной огромной кроватью». Тогда она будет скучать по Айви, лорду Акелдаме и — да, придется признать — по своей дурацкой семье и еще более дурацкому лондонскому обществу. Это ее озадачило.
Стоит ли оно того?
Именно этот момент лорд Маккон выбрал, чтобы поцеловать Алексию. На этот раз не было никаких нежных прелюдий: ее голова запрокинулась, и она ощутила его губы, и зубы, и язык. Они впечатались в нее, словно горячее клеймо, и казалось, это длится вечность. Алексия прижалась к графу, как всегда в момент их тесного контакта раздраженная количеством одежды, отделяющей ее руки от его кожи.
Стало ясно, что на ее вопрос существует лишь один ответ: да, оно того стоит.
Мисс Таработти улыбнулась прямо в настойчивые губы его светлости. Сучий танец. Она отстранилась, посмотрела в коньячные глаза графа и увидела в них голод хищника. Это ей понравилось. Приправой к восхитительно солоноватому вкусу его кожи стал круживший голову риск.
— Очень хорошо, лорд Маккон. Если мы с вами собираемся сыграть именно в эту игру, не соблаговолите ли вы стать моим… — мисс Таработти запнулась, вспоминая верное слово. Как правильно назвать мужчину-любовника? — Наложником?
— Что вы такое говорите? — возмущенно взревел лорд Маккон.
— Нет? Что-то не так? — спросила Алексия, озадаченная переменой его настроения.
Но времени исправить свою оплошность у нее не было, потому что крик лорда Маккона вырвался из гостиной в холл, а в гостиную, наоборот, ворвалась миссис Лунтвилл, о чьем любопытстве можно было слагать легенды.
Глазам этой почтенной дамы предстал стол с тремя обглоданными куриными остовами, фоном которому служила ее старшая дочь, сидящая на козетке в объятиях лорда Маккона.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
ПРОБЛЕМА СОРАЗМЕРНОСТИ ОБОРОТНЕЙ
Миссис Лунтвилл проделала то же, что и всякая хорошо подготовленная мать, заставшая незамужнюю дочь в объятиях оборотня: закатила чрезвычайно благопристойную, но весьма громкую истерику.
Привлеченные этим шумом, все Лунтвиллы покинули помещения, где находились прежде, и вломились в малую гостиную. Они вполне естественно предположили, что кто-то умер или что мисс Хисселпенни явилась в совсем уж уродливом капоре, однако вместо этого увидели романтическое переплетение тел Алексии и графа Вулси, что изначально казалось куда менее вероятным.
Мисс Таработти предпочла бы встать с козетки и пересесть, чтобы оказаться на подобающем расстоянии от лорда Маккона, но тот одной рукой обхватил ее талию и не дал переместиться. Тогда она испепелила его крайне раздраженным взглядом и едва слышно зашипела ему в ухо:
— Что вы творите, кошмарный человек? У нас и так предостаточно неприятностей! Маменька же немедленно нас сосватает, вот увидите!
В ответ лорд Маккон сказал только:
— Вы лучше пока помолчите. Я все улажу, — и уткнулся носом в ее шею.
Само собой, от этого мисс Таработти стало еще более неловко.
Фелисити и Ивлин застряли в дверях, округлив глаза и истерически хихикая. Встревоженный, но почти незаметный Флут возник у них за спинами и теперь маячил возле вешалки. Миссис Лунтвилл продолжала кричать, скорее удивленно, чем возмущенно. Граф и Алексия? Как это скажется на положении Лунтвиллов в свете?
Мисс Таработти заерзала под теплой рукой лорда Маккона и попыталась незаметно отцепить его пальцы со своей талии. Рука оборотня лежала чуть выше ее бедра, а вернее сказать, над самым турнюром — какой скандал! Граф, которого явно забавляли тайные усилия Алексии, быстро подмигнул ей. Подмигнул! Нет, ну надо же, подумала она, подмигнул!