Чтение онлайн

— Да, да. Не понимаю, к чему ты клонишь!

— «Им есть какая-то польза от этой души? Они ведь не просто убивают человека, а пожирают его, как другого демона. От демона другие демоны получают силу, а от души человека?»

Этот вопрос заставил Лилит ненадолго задуматься.

— Насколько я знаю из своих воспоминаний, то от человеческой души зависит, как сила демона приживется в их теле. Ведь смертное тело, пусть и неживое, слишком слабое, чтобы выдержать полную мощь демонической силы. Сила не вредит телу, она просто наполняет его настолько, насколько возможно. Если демон достаточно сильно сломил душу человека и пожрал её, то его сила лучше приживется в теле и наполнит его до краев. А если душа слишком сильная и сопротивляется, то много силы демона уходит на её пожирание, и когда все завершается, то демон становится довольно слабым и часто его силы не достаточно чтобы совладать с телом человека. Вы были рождены вместе со своим телом. А мы, демоны, инородное вещество для него, которое отторгается организмом — пусть и буквально мертвым — как вредный продукт. Именно поэтому мы находимся в нем плененными. Потом мы постепенно высвобождаем свою силу, незаметно, когда вы эмоционально потрясены, и тело начинает привыкать к нам. Оковы спадают, мы приживаемся в теле. И чем свободней мы, тем легче потом захватить ваше тело, которое будет уже считать нас своим владельцем, а не вас. Но все же вы более привычны телу и оно охотней слушается вас, чем нас. Поэтому когда душа сопротивляется, мы не можем захватить тело. Когда же мы начинаем пожирать душу, она исчезает из тела и эти свободные участки мы заполняем собой. Если душа сильно сопротивлялась, мы тратим много сил на её пожирание и, как я уже говорила, часто этой силы потом недостаточно, чтобы заполнить тело — а для этого нужно очень много силы. Как результат, тело наполовину опустошено и нам тяжело им управлять. А когда мы остаемся одни в теле, то есть без человеческой души, нам очень тяжело вновь восполнить запас силы. Я не знаю, почему так, но это факт. Мы можем начинать пожирать других демонов нашего вида, но это рискованно, так как нас самих могут легко пожрать из-за слабости. И… — она вдруг осеклась. — Владыка тебя подери, я наговорила слишком много лишнего!

— «Много», — согласилась я, ошарашенная полученной информацией. — «Но это уже не важно. Так вы пожираете ослабленного человека, который к тому же сопротивляется, и тело реагирует на эту слабость и сопротивление, от чего вам хуже?..»

— Да, черт возьми, да! Я же только что об этом тебе толковала!

— «Хорошо». — Сделав мысленный вздох для храбрости, я выпалила, — «А что если человек добровольно даст себя пожрать?»

Эти слова застали моего демона врасплох. Я почувствовала её изумление, после чего Лилит громко рассмеялась.

— Да это же просто глупо. Какой идиот… — Её смех тут же прекратился, когда она поняла, к чему я вела все это время. — Постой, ты это серьезно?

— «Да. В обмен на твою помощь я согласна добровольно отдать тебе мою душу. Ты сохранишь всю свою силу, ни капли не потратив на мой захват. Думаю, в этом случае и мое тело тебя примет без вопросов. А возможно, будет еще что-то, но чего пока ни один демон не узнал».

Что ж, думаю, мне единственной во всей истории удалось шокировать Лилит настолько, что она на время потеряла дар речи. Когда же она заговорила, в её голосе слышалась опасливая недоверчивость.

— Я не помню, что бы такое когда-то происходило. Все люди, даже те, кто уже полностью отчаялся, сопротивлялись, пусть и слабо. А что бы полностью добровольно отдать себя — на такое никто еще не шел и даже не думал. Нет, мне конечно, это будет только плюсом, да и каким! Но все же ты понимаешь, что после того, как я тебя пожру, ты попадешь в Бездну. Ты больше не будешь человеком — в Бездне им не место. Ты станешь тем, чем здесь являются мухи — простой раздражающей мелочью, которую убьют сразу же, как только она попадется кому-то под горячую руку. А если тебе все же повезет и ты выживешь, то будешь прятаться в самых глубоких ущельях, бродить по безжизненным пустыням, спасаясь от всех, так как любое, даже самое слабое существо сможет тебя убить одним пальцем. И после смерти тебя ждет окончательная пустота. Но не надейся так быстро умереть, так как некоторым низшим бесам нравится издеваться над «новичками», держать их словно домашних животных и не давать им быстро скончаться. Ты будешь похожа на уродливый скелет, обтянутый кожей, внутри тебя поселятся черви и личинки, и ты будешь чувствовать каждое их движение между своих ребер. А некоторые бесы любят мучить новичков не как домашних животных, а как средство утешения своих похотливых желаний. И поверь мне, оргии Лилит, по сравнению с ними, верх благородства. От них ты будешь рожать отвратительных детей, с гнилой плотью, которые будут умирать как только появляться на свет. В моих воспоминаниях есть такие эпизоды жизни людей, попавших в Бездну, но почти никто не выживал там больше дня.

С каждым её словом искры неуверенности во мне разгорались, и если бы было возможно, я бы уже истекала потом от накатившего страха.

— «Такое ощущение, что ты меня отговариваешь», — попыталась пошутить я, но это вышло жалко.

— Я высший демон и я знаю, что такое честь, — серьезно и отчетливо произнесла она. — И если мы заключим такой договор, то мои услуги не будут соответствовать твоей плате. Вы думаете, что демоны настолько коварны, что по любому поводу попытаются вас обхитрить в свою пользу. Но есть понятие прямая борьба, а есть понятие удар в спину. Низшие демоны не знакомы с честью, они вызывают отвращение даже у меня. Лишь мы, семь демонов, наши дети и дети наших детей благородны. Все остальные соответствуют вашему, человеческому понятию демона — коварного низшего существа. И то, что ты хочешь дать мне, должно быть мной возвращено в равной мере. Девятая догма Кодекса Чести Демона: всему полученному соответствует плата, по ценности равная полученному. Ты хочешь отдать мне свою жизнь, я отдам тебе что-то, что так же ценно, как она.

Если её слова и успокоили меня, то почти безрезультатно, так как напоминание о Бездне совершенно выбило меня из колеи.

— «Постой, я помню, что Данте однажды говорил, будто в Бездне можно самосовершенствоваться, или что-то типа того...»

— Верно, в Бездне ты можешь подпитываться силой других демонов, пожирая их, как мы делаем это здесь. Вот только вам, новичкам, придется пожирать их буквально. Но я уже говорила, что ты там будешь не сильнее мухи, так что есть ты сможешь разве что падаль, в которой будет сила лишь на то, чтобы поддержать твою жизнь еще на один час.

— «В Бездне все действительно настолько ужасно?!»

— Лишь для вас и низших бесов, шаловливых чертей. Вы живете в неком подобии клоаки, куда почти никогда не ступала нога благородного демона. Сами демоны обитают в совершенно другом месте. Вся Бездна, если описать её человеческим понятием, имеет вид некой выжженной скалистой бескрайней прерии, где вверху простирается красное небо, а снизу темно-серые скалы, горы и бездонные ущелья. Для живущих на Земле её не существует, но для своих обитателей она вполне материальна, ощутима, осязаема. Там нет понятия день или ночь, лето или зима. Там вечный сумрак, освещаемый алым небом. Там жар слился с холодом, и когда тебе жарко, ты понимаешь, что на самом деле это просто слишком холодно.

Я слушала, расширив глаза и поражаясь тону, с которым Лилит все это говорила: мечтательный, благоговейный, ностальгический — совершенно не вязалось со смыслом слов.

— Так что? — вдруг спросила она. — Ты все так же настроена на этот сумасшедший поступок, или я, в ущерб себе, тебя отговорила?

В одно мгновение у меня в голове стало совершенно пусто. Ни мысли, ни звука, ни воспоминания. Словно зависла система компьютера и на время остановила свое действие. Когда же шестеренки разума закрутились, лишь одно словно было у меня на устах, и, хоть оно было сказано шепотом, почти не слышно, мне показалось, что мой голос сотряс стены погруженной во мрак комнаты.

— Я принимаю условие.

Со стороны Лилит не было слышно активного проявления радости. Я чувствовала лишь её серьезность и сосредоточенность. Она сама понимала, что нет больше места язвительным шуткам и насмешкам.

— Когда ты это сделаешь?

— «Как только мы полностью предотвратим замысел Алана и ничто не будет угрожать остальным умершим. Если нам не удастся это сделать, то условие о безопасности не отпадает — ты должна будешь убедиться что все останутся живы, если можно так выразиться. Если кто-то окончательно умрет, но ты могла предотвратить его смерть, я автоматически разрываю уговор и возобновляю свое сопротивление. Если же ты ничем не могла бы ему помочь — уговор будет оставаться в силе».

— Хорошо. Какие будут твои условия?

Я думала не долго, так как эту часть уже давно продумала.

— «Мои условия будут длиться все время до окончания уговора. Для начала ты прекращаешь попытки меня захватить или как-то навредить мне или окружающим. Так как мы заключаем перемирие, то и должны вести себя как союзники, а значит, ты будешь всячески мне способствовать и помогать. Так же у нас должно установиться доверие, без всяких шуточек или подлостей — только честность. Дальше, на время боя ты будешь мне помогать, но не просто силой, а иногда даже сама будешь вступать в бой, если я не смогу управиться с врагом. Ты будешь так же следить за Крисом, Рейном, Мелори, Данте и Роуз, если потребуется, и по возможности помогать им в бою. Еще у меня есть одна мысль, тоже наподобие той, о добровольности пожирания, но я не знаю, что может из этого получиться...»

— Хоть я и сижу в твоей голове, но совершенно не представляю, что ты там могла себе напридумывать.

— «Я хочу, чтобы ты попробовала полностью наполнить мое тело демонической силой, как при захвате, но не захватывать его в свою власть. Так если бы ты смогла в любой момент свободно подвигать моей рукой, но полный контроль все равно оставался у меня. Понимаешь?»

— Хм, да. Но чтобы это получилось, тебе придется полностью довериться мне. Расслабится и отдаться силе, как это ты сделала в первый раз моего захвата, когда дралась с Крисом год назад.