Чтение онлайн

— Ну да, согласна, два года — это много. Но знаешь, здесь время не имеет значения. Крис умер чуть ли не мгновенно, ты — через день, я — через два года, Данте — через месяц, Рейн вообще через семь лет. Можно проклясть себя в детстве, а умереть чуть ли не в старости. Но то, что ты умрешь — это факт. Время смерти зависит от того, что решат демоны. — Она пожала плечами, — мы, можно сказать, подписали с ними контракт, хотя, возможно, и не осознавали этого.

Я нахмурилась.

— Понятно. Так что же случилось с вами дальше?

— Дальше? — Мелори на секунду задумалась. — Очнувшись, я не сразу все сообразила. Я не могла толком все понять, так как моя голова была отделена от тела. Я ничего не видела, не слышала и не могла говорить. Это было похоже на состояние умершего после его сожжения. Крис тебе ведь рассказывал, так?

Я кивнула.

— Вот. Но, в отличие от того, я могла думать. Не сильно, конечно, но могла. Через полчаса я почувствовала, что мою голову приложили к шее. После этого я и стала понемногу приходить в себя. Через час я смогла видеть, слышать и говорить, но координация движений была нарушена. Еще через час я попыталась подвигаться, но так как голова не была пришита к телу, те мышцы, что восстановились, начали рваться. Я поняла, что голову нужно придерживать. И это не метафора. В общем, еще через два часа все наконец-то прояснилось. Я находилась в темном сыром подвале, придерживая руками свою отпадавшую голову. Все что на тот момент мне стало известно, это то, что я не умерла. Дверь оказалась не заперта, и я смогла выйти. Охраны не было. Я поняла, что нужно выбираться и побежала по коридору. Вскоре передо мной выросли ступеньки. Пробежав их, я свернула в соседний коридор. Вокруг было множество дверей, но открывать их нельзя было. Так, добежав до конца, я попала в тупик. Передо мной оказалось большое окно. Посмотрев через него, я увидела, что нахожусь всего в двух метрах над землей. Понятное дело, я разбила окно и выбралась. Снаружи оказался лес. Пробежав где-то полмили, я свалилась под одним из деревьев. Теперь можно было спокойно все обдумать. Просидев так до ночи, я решила найти город и разобраться со своей головой. Теперь моя смерть не вызывала у меня сомнений. Побродив по лесу, я поняла, что так город найти мне не удастся. Но тут среди деревьев замелькал огонек. Подойдя ближе, я увидела маленький лесной домик. Немного подумав, я решила зайти, и если тот, кто внутри, откажется меня пускать, я попросту убью его. Через минуту после моего стука послышались шаги. Женский голос настороженно спросил: «Кто там?». Я ответила: «Впустите, пожалуйста. Я ранена и потерялась». Дверь приоткрылась и из проема выглянула рыжеволосая женщина. Я прикрывала шею, поэтому рану она видеть не могла, но, заметив кровь на моей одежде, она сразу же меня впустила. Внутри оказалось довольно тесновато. Кроватка, печь, столик со стулом, большой шкаф с множеством маленьких дверец и много-много разных трав, развешанных по всему домику. Женщина быстро уложила меня на кровать и спросила где рана. Я медленно опустила руки с шеи и приготовилась нападать. Женщина вскрикнула и застыла. Я ждала ее дальнейших действий. Через минуту она испуганно спросила: «Что с твоей головой?». Я ответила: «Моя голова отделена от тела. Нужно просто пришить ее назад». Она еще с минуту простояла в ступоре и потом резко сорвалась с места и подбежала к шкафу. Открыв одну из дверец, она достала моток черных шерстяных ниток и иголку. Я сказала, что это подойдет. Честно говоря, я не ожидала, что она станет мне помогать, и была очень удивлена. Женщина села возле меня и помогла мне привстать. Дрожащими руками она сначала вытерла влажной тряпкой кровь, а потом начала зашивать. Я не удивилась, что мне не больно, но вот женщина через каждую секунду спрашивала меня об этом. Дыры от иглы мгновенно зарастали, но из-за того, что это были крепкие нити, мы этого не заметили. И вот, примерно через полчаса работа была окончена. Я легонько повертела головой. Она поддавалась, хотя было непривычно. Женщина спросила, что со мной случилось. Не имея причин скрывать, я ей все рассказала. И про Элиота, и про преступную деятельность, и про казнь, и про то, что я, судя по всему, мертва. Она все спокойно выслушала. Через пять минут молчания, она улыбнулась и сказала: «В городе меня хотели сжечь из-за того, что люди посчитали меня ведьмой. Поэтому я живу тут одна. Оставайся сколько хочешь. Тебе ведь нужна помощь?» Сказать честно, я была удивлена. Женщина предложила мне жить вместе с ней, не опасаясь моего преступного прошлого. Но это было только к лучшему. Я согласилась. Мы проговорили всю ночь. Оказалось женщину зовут Мария, ей было тридцать три года. В городе она была известна своими травными снадобьями, которые помогали при всяких недугах. Три года назад, когда в Германии вспыхнула охота на ведьм, ее тут же обвинили в колдовстве, поэтому она сбежала в лес. Мария оказалась очень хорошей женщиной. Она была мне за мать. Мы долго жили вместе. Я все время изучала свойства своего теперешнего тела. Тогда я и узнала про сон, еду, боль, регенерацию и слезы. Я часто выходила по ночам в город, но не решалась вернуться домой и Элиота больше не видела.

Время пролетело быстро. И вот Мария умерла… от старости. Ей было восемьдесят шесть. Я, конечно же, не постарела ни на год. Тогда я много страдала, так как теперь у меня не осталось ничего. Через двадцать один год, когда мне исполнилось ровно сто лет, я ушла из домика Марии, где жила все это время, и подалась путешествовать. Я побывала в разных странах, видела разные вещи: была на открытии Биг Бена, Эйфелевой башни, даже плавала на Титанике. Потом мне, правда, пришлось плыть вручную прямо до Лондона. Из-за моей внешности мне многое удавалось. Ты ведь заметила, что все умершие обладают необычным обаянием? Проще говоря, красивые.

— Ну… да. А ведь, правда, — сказала я, вспомнив внешность остальных, — Вы все очень привлекательны. Но почему? Такого ведь не было при жизни, так?

— Да. И тебя это тоже коснулось, хотя ты, может, и не заметила этого. Правда вот мы, умершие, друг для друга выглядим вполне нормально, но обычные люди ощущают наше влияние куда острее. Я точно не знаю, почему так происходит и в чем причина, но подозреваю, что всему виной то, что мы обрели после смерти, наша странная животная сила. Будто она предусмотрительно дала нам возможность скрыть наши отличия под маской красоты, дабы нормально ужиться с обычными людьми. Наша привлекательность — это наша маскировка. Нездоровая бледность кожи кажется простым людям красивой фарфоровой. Отсутствие блеска в глазах заставляет других смотреть на нас, привязывается к нам. Наша привлекательность как овечья шкура, под которой скрывается волк. На других умерших это не сильно действует, а вот люди ведутся. Понимаешь?

Я взглянула на себя в зеркале. И правда, сейчас моя внешность не слишком изменилась, но что-то притягательное есть.

— Угу.

— Вот из-за этого я активно пользовалась популярностью у мужчин. У меня было множество ухажеров за всю мою долгую жизнь, но ни к кому я не испытывала чувств, хоть отдаленно напоминающих любовь. Знаешь почему? — Мелори внимательно посмотрела на меня.

— Почему?

— Потому что ни ты, ни я, ни остальные умершие, просто-напросто неспособны любить.

Я удивленно нахмурилась.

— Но, почему?

— Мы ведь демоны, — вдруг с излишней холодностью ответила она. — А демонам любовь неизвестна.

— Неизвестна? — недоверчиво повторила я. — Но как?

— Скажи, ты когда-нибудь влюблялась?

— Нет, — честно ответила я.

— Правда? Знаешь, по-моему, это и к лучшему. Любовь сложная штука. А когда тебе не отвечают взаимностью, это еще хуже. Но теперь тебе не о чем волноваться — ты больше не будешь любить. Жалость, ненависть, дружба, привязанность — да, но не любовь. Ты не бойся, это не так страшно как кажется. Не нужно будет страдать из-за ненужных нам вещей.

Мелори улыбнулась, хотя я увидела, что эта улыбка немного вымученная. Я все равно не могла поверить её словам, но что-то внутри не хотело их отвергать, и я, сжав губы, коротко кивнула.

— Я поняла.

— Хорошо. — Она продолжила, — так вот, балы, вечеринки, дорогие подарки… это всегда окружало меня. Но время менялось, и мне тоже нужно меняться. После двадцати лет во Франции, я переехала в Лондон. Там я и встретила Данте. Он жил в огромном пустом поместье шестьдесят лет, хотя на вид ему было примерно двадцать. Мы встретились, можно сказать, случайно. В одном из местных трактиров я услышала легенду, о призраке мертвого дворецкого. Сорок лет назад в поместье графа Волейхайф случилась беда. Так как это была известная семья, которая покорно служила королевскому двору, у них появилось много недоброжелателей. Поэтому вскоре на поместье Волейхайф напали. Дело было ночью. Первыми погибли граф и его жена, потом слуги. Маленького девятилетнего графа защищал дворецкий семьи. Но долго он продержатся не смог. Говорят, когда на глазах умирающего дворецкого убивали мальчишку, он поклялся, что отомстит обидчикам. Так и случилось. Через три дня после инцидента, тех, кто напал на поместье, странным образом убили, а в окнах пустующего замка не раз видели силуэт мертвого дворецкого.

Поверив слухам, я решила проверить их, и ночью направилась к тому самому поместью. Собравшись с духом, я постучала в дверь. Никто не открыл. Тогда я взялась за дверную ручку и дверь со скрипом отворилась. Войдя, я удивилась — все было убрано и вычищено до блеска. Даже не намека на то, что особняк пустовал шестьдесят лет. Я обыскала все комнаты, но никого не было. Тогда я пошла в сад. И там, освещенный светом фонарей, мертвый дворецкий отстригал бутоны красным розам. Зрелище было незабываемое. Казалось, он не заметил моего присутствия, и с легкой улыбкой продолжил мастерски орудовать ножницами. Все красные бутоны он кидал в большую корзину. Мне это показалось странным. Я подошла ближе. Он все так же меня не замечал. Из-за чистого любопытства я тихо спросила: «Почему вы отстригаете бутоны таких красивых роз?» Услышав мой голос, дворецкий даже не шелохнулся. Он отстриг еще один бутон и, повертев его в руках, ответил: «Молодой господин очень любил красные розы. Но как только он брал их в руки, или дотрагивался до куста, шипы тут же его кололи. И его прекрасная алая кровь смешивалась с краснотой этих бутонов. Поэтому, как только розы зацветают, я тут же их срезаю и закидываю бутонами комнату молодого господина, что бы он больше не поранился, никогда…» Дворецкий срезал остальные розы и, взяв корзину, направился в особняк. Я пошла за ним. Поднявшись по лестнице, и пройдя коридор, мы зашли в просторную комнату. Большая кровать, стены бледно-голубого цвета, синие шторы — комната была выполнена в холодных строгих тонах. Дворецкий стал посреди комнаты и стал медленно кидать бутоны на пол и кровать. Тогда на его лице была горькая улыбка, наполненная болью и скорбью. Когда он закончил, я спросила: «Как вас зовут?». Дворецкий повернулся ко мне, приложил руку к груди, и, поклонившись, ответил: «Данте Клауэр. Можете звать меня просто — Данте». Так мы и познакомились. После длительных разговоров я поняла, что он тоже умерший, поэтому перебралась к нему в поместье. Так мы прожили пару лет. Когда в Лондоне вспыхнул пожар, поместье тоже загорелось, поэтому мы были вынуждены переехать. Данте хотел остаться, но я его уговорила. Мы еще несколько лет путешествовали по Европе, побывали в Италии, Швейцарии, России, и вскоре переехали в Америку, в тихий городок штата Колорадо. Тут мы решили остаться надолго. На накопившиеся за всю жизнь деньги, мы построили поместье, которое стало уменьшенной копией поместья Волейхайф, — все-таки так Данте было спокойней, да и мне тоже. Через пару лет мы наткнулись на Криса и приняли его к себе. Шесть лет назад к нам присоединился Рейн, а пару недель назад — ты. — Мелори улыбнулась, — вот и все.

— Да уж, длинная история, — засмеялась я. — Но у меня вопрос, если вы жили здесь так долго, не вызывало ли это подозрения у окружающих?

— Мы предусмотрительны, — ответила она. — Через каждые десять лет открытой жизни, мы залегаем на дно еще на десять, путешествуя, или оставаясь в этом особняке, выходя на улицу только по ночам. Все городские думают, что этот особняк — фамильное сокровище какой-то семьи, и каждые десять лет сюда приезжают новые люди. Так как мы особо ни с кем не дружили, нас мало кто помнит, а через пару лет и вовсе забывают. Но пока можно жить спокойно — прошло всего шесть лет, от нашего последнего «приезда».

— Понятно. — Я задумалась. — И еще, если вы так богаты и всегда находитесь в городе, то чем вы занимаетесь по будням? Вряд ли сидите дома, это ведь скучно.

— Ну, тут каждый делает то, что положено обычным людям. Простые и не примечательные занятия: я работаю в пансионе для престарелых, Данте — бармен, Рейн и Крис еще учатся.

— Да? Интересно. Ну, с Рейном можно еще понять, но почему Крис еще учится? С его годами, он должен был уже давно окончить школу.

— Просто при жизни, он не получил полного образования, — объяснила Мелори. — А когда умер, то не думал продолжать учебу, так как считал это ненужным. Но мы с Данте настояли на том, что ему нужно высшее образование. Крис смог поступить в старшую школу, так как мы подделали документы и свидетельство о рождении. С Рейном тоже было немного сложно, но мы и его уговорили.

— А-а-а… — протянула я. — Теперь понятно.

Мелори подала мне резинку, и я начала завязывать ей волосы в ее постоянную прическу — хвостик со спадающими передними прядями.

— Да, кстати о работе, — сказала вдруг она. — Ты ведь сейчас живешь одна, так? Тебе нужно будет самой оплачивать расходы на жилье, я права?

Я неуверенно кивнула. Мелори многозначительно улыбнулась.

— Тогда почему бы тебе не переехать к нам?

— Что?! — удивленно воскликнула я.

— Места у нас много. Да и остальные будут рады пополнению. Ну что?