Чтение онлайн

Господи, помоги.

Я прижимаю руку ко рту, чтобы сдержать крик. Та Клара, которой я являюсь в будущем, совершенно беспомощна. Бесполезна. Растерянна. Клара, которой я являюсь сейчас, понятия не имеет, где находится. Я вижу только темноту. Страх. Звук приближающихся голосов. Запах крови.

Прятаться бесполезно. Они найдут меня. Моя судьба уже решена. Мне остается только ждать, пока все свершится. Нужно быть храброй, думаю я, и встретиться с ними лицом к лицу.

Господи, помоги, думаю я, но я практически не надеюсь, что он меня услышит.

Возвращаюсь под дерево. Что-то твердое упирается мне в спину, и я ощупываю предмет: это книга, которую я читала, прежде чем оказаться в видении. Оглядываюсь, чтобы понять, видел ли кто-нибудь, как я без чувств лежала на траве, но, похоже, никто на меня не смотрит. Вытираю глаза. Снова плачу. Я напугана, мое сердце колотится, ладони потеют, а в желудке появилось что-то, похожее на огромный узел.

Нужно выяснить, о чем это видение прежде, чем я сойду с ума.

Вытаскиваю телефон и долго смотрю на имя Кристиана в своем списке контактов, прежде чем со вздохом возвращаю телефон назад в рюкзак. Больше чем за месяц Кристиан не сказал мне и двух слов, даже на уроках французского. Его гордость задета. Я понимаю. Я бы тоже злилась, если бы собиралась поцеловать его, открыть ему свое сердце, а он в это время думал бы о другой.

Поднимаю книгу и открываю на том месте, где я была прежде, чем мои мозги начали путешествие в будущее. Это роман, один из тех мрачных и эпичных, что сейчас так популярны. Мне они тоже нравятся… то, под каким углом они все рассматривают. Конечно, у меня случаются жуткие, загадочные, сокрушительные видения о смерти, но я хотя бы не брожу по постапокалипстической стране в поисках укрытия, с единственным другом — трехглазой собакой-мутантом, которую позже мне предстоит съесть, чтобы пережить ядерную зиму.

Конечно, собака-мутант сейчас скрасила бы мою ситуацию с друзьями. Кристиан со мной не разговаривает, Джеффри не звонит, а Анжела так занята попытками управлять своим предназначением, и встречей с Пеном, которая должна все наладить, что даже не интересуется, жива ли я. Эми и Робин так впечатлены новостью о беременности Анжелы, что каждый раз, когда мы собираемся вместе, только и говорят о том, как это трагично и удивительно, что Анжела оказалась в таком положении, и что она вообще собирается с этим делать? Даже Ван Чень начала вести себя отстраненно, когда узнала об Анжеле, словно беременность может быть заразна.

Я снова вздыхаю, пытаясь вспомнить, что бы написала в свой журнал благодарностей, который, надо сказать, я не брала в руки с конца четверти.

Я напоминаю себе, что у меня хорошая жизнь. Меня многие любят. Просто сейчас их нет рядом.

Я слышу карканье прямо у себя над головой. Я вглядываюсь сквозь ветки дерева, и, вполне уверена, что сверху на меня смотрит Семъйяза.

Каждый раз, когда я вижу его, неважно, насколько я стараюсь быть храброй, или безразличной, мне словно плескают в лицо холодной водой. Потому что каждый раз я думаю, не собрался ли он убить меня. Он мог бы это сделать одним легким движением руки. Сэм мог бы.

— Тебе что, больше нечем заняться, кроме как следить за мной? — спрашиваю я, пытаясь выглядеть дерзко.

Птица хохлится, затем слетает с ветки и приземляется на траву рядом со мной. Печальная мелодия его скорби обвивает мой разум, наполняя грудь тяжестью раскаяния, которое он чувствует.

«Мег», думает он — только имя моей матери и ничего больше, но в этом слове заключен целый мир памяти и боли. Желания. Вины. «Мег».

Прерываю его. — Убирайся, — шепчу я.

Внезапно передо мной появляется человек, выросший из тела птицы, вытянувшийся в одно мгновение.

— Черт побери! — я отскакиваю назад, упираясь о ствол дерева. — Не делай так больше!

— Никто же не смотрит, — говорит он, словно в этот момент меня волнует, что кто-то мог увидеть меня разговаривающей с птицей, и это могло навредить моей репутации.

Я разрываюсь между желанием убежать — нестись во весь опор к Мемориальной Церкви –ближайшему месту с освященной землей, которое мне удается вспомнить, или остаться здесь и послушать, что он собирается сказать на этот раз.

Я смотрю на церковь, которую отделяет от меня целая площадь. Она лишком далеко.

— Чем могу помочь, Сэм? — вместо этого спрашиваю я.

— Однажды мы с твоей мамой ходили на танцы, — говорит он, снова начиная рассказывать свои истории. — На ней было красное платье, а группа играла «Пока мы не встретимся снова», а она положила голову мне на грудь, чтобы послушать, как бьется мое сердце.

 — А у тебя вообще есть сердце? — спрашиваю я, что, конечно, глупо и, возможно, даже немного подло с моей стороны, но я не могу унять любопытства. Мне не нравится представлять его вместе с моей мамой в этом смысле. Во всех смыслах, вообще-то.

Он оскорблен: — Конечно, у меня есть сердце. Меня можно ранить так же, как и простого человека. В тот вечер она пела мне, когда мы танцевали «Улыбнись, когда поцелуешь меня и скажешь «прощай». И когда облака будут клубиться, я вернусь к тебе», — поет он, и его голос совсем неплох.

Я сразу же узнаю песню. Мама пела ее, когда занималась рутинными делами: забрасывала вещи в стирку или мыла посуду. Это первый раз, когда в той загадочной Мег я узнаю свою маму.

— Она пахла розами, — говорит он. Да, пахла.

Он достает из кармана серебряный браслет с подвесками и держит его на ладони. — Я подарил его ей на ее крыльце, прямо перед тем, как пожелать спокойной ночи. Все лето я оставлял для нее подвески в разных местах. Вот эту, — он показывает на подвеску в форме рыбы, — за первый раз, когда я увидел ее у пруда. — Он касается лошади. — Вот эту на память о том, как мы скакали по сельской местности во Франции, после того, как госпиталь, в котором она работала, был взорван.

Сэм гладит крошечное сердечко с маленьким камушком в центре, но ничего о нем не рассказывает. Но я знаю, что оно означает.

Думаю, это причина всего. Он любил ее. Он все еще любит ее.

Сэм сжимает браслет в ладонях и возвращает его к себе в карман.

— В каком году это было? — спрашиваю я его. — Когда вы танцевали?

— 1918, — говорит он.

— Ты же можешь вернуться туда, да? Ангелы ведь могут путешествовать во времени.

 Сэм обиженно смотрит мне в глаза. — Некоторые ангелы, — отвечает он.

Семъйяза имеет в виду хороших. Тех, кто может вызывать сияние. Кто все еще на стороне Бога.