Чтение онлайн

— Риз?

Стиснув зубы, он попытался сосредоточиться на дороге, а не на члене, который натягивал брюки.

Джем положила ладонь ему на бедро, и он дернулся.

— Риз, ты в порядке? Риз?

В ушах зазвенел голос Тэйлы:

— Хеллбой, ты в порядке? Хеллбой?

Пальцы сжали его бедро, и он стал мысленно уговаривать их скользнуть выше. Сжать сильнее. Из горла вырвался низкий стон, и Риз повернулся к женщине на пассажирском сидении, ее черные волосы с синими перьями были собраны в два конских хвоста, и в профиль она была так похожа на Тэйлу… в ушах зазвенело, картинка перед глазами стала расплывчатой, он знал, что эта женщина — не Тэйла, но она была так похожа и пахла точно так же, он не мог больше ждать.

Вывернув руль так резко, что машины сзади ударили по тормозам и бешено засигналили, он остановил БМВ на обочине.

— Какого черта ты творишь? — закричала Тэйла, и он, даже не потрудившись заглушить двигатель, набросился на нее — послав самоконтроль ко всем чертям.

От желания гудело в голове, и сквозь помехи он слышал треск разрываемой ткани, стук разлетающихся в стороны пуговиц, стоны Тэйлы. На этот раз он заставит ее кончить. Он должен. Это его предназначение, для этого он был рожден.

Призрак закрыл глаза и сделал глубокий вдох, пытаясь впитать в себя ее запах. От нее так хорошо пахло. Терпко и в то же время сладко, как будто гвоздикой и цитрусами — эти запахи теперь всегда будут напоминать ему о ней.

— Мне следовало бы тебя ненавидеть, Тэйла, — сказал он, просовывая одно бедро между ее ног, а другим — опираясь на приборную панель.

Она застыла.

— Риз. — Ее ладони уперлись ему в грудь. — Призрак! Черт.

Голос принадлежал вовсе не Тэйле. Он ласкал не ее грудь. Заморгав, Призрак опустил глаза, которые, он был уверен, горели золотым светом. И нахмурился. Тэйла смотрела на него снизу вверх, на лице девушки читалось беспокойство. Ее кожа… нет, не ее. Джем. Твою мать.

Плевать. Внизу живота все налилось тяжестью и тянуло, его член был таким твердым, что, казалось, сейчас взорвется, все тело было так наэлектризовано, что даже будь она просто манекеном — ему все равно.

— Это все Изменение, да? — тихо спросила Джем, и ее слова вырвали его из сексуального транса.

Застонав, Риз выпутался из того клубка тел, в который сплелись они с Джем, и вернулся на свое сидение.

— Прости. — Он потер ладонью лицо, чувствуя, что на коже выступил пот. Ныла вся правая половина тела, бросив взгляд в зеркало заднего вида, Риз увидел на щеке темное пятно, узор под кожей пульсировал, словно пытаясь вырваться наружу.

— Не извиняйся. Ко мне так давно никто не клеился, я уже и забыла, как это бывает приятно. — Она застегнула оставшиеся на топе пуговицы. — Но то, что ты назвал меня Тэйлой, сбило весь настрой.

Риз снова застонал. С чего он вдруг принял Джем за Тэйлу? И какая разница? Истребительница ничего для него не значила. Он не должен так хотеть ее. Просто перерождение сводит его с ума. Последний раз он настолько терял самообладание в двадцать — во время первого цикла созревания. По крайней мере, тогда он знал, что, когда дни бесконечной похоти пройдут, он станет сильнее, больше, собраннее. Лучше.

На этот раз все будет иначе.

— Мне нужно в больницу. Можешь сесть за руль? — Его руки слишком сильно дрожали, чтобы пытаться вести машину.

Она кивнула.

— Ты в порядке?

Нет, даже и близко.

— Мне нужно переливание. Я собирал кровь — думал, если сделать переливание, когда начнется перерождение, свежая кровь даст мне отсрочку.

— Даже если это и сработает, то только на время, — сказала она тем голосом, которым говорят все выпускники медицинских школ.

— Знаю, — огрызнулся он — неудовлетворенное желание и невозможность поспорить с фактами смешались в едкий коктейль. — Просто отвези меня в ЦБП. И, Джем, сделай одолжение, оставь Тэйлу в покое.

— Ни за что. Она знает что-то о моих родителях. Должна знать.

Он запустил пальцы в волосы.

— Даже если и так, она ни о чем не расскажет. Тебе ее не сломать. Можешь мне поверить, — прошептал он.

— А что предлагаешь ты? — Она презрительно фыркнула и щелкнула по его груди — там, где на рубашке не хватало пуговицы. — Ублажать ее, пока она не признается, что «Эгида» приложила к этому руку? Откуда мне знать, можно ли тебе доверять? Перепих с врагом говорит об обратном.

И тут она права.

— Я инкуб. Секс — оружие для таких, как я. — Вот только сейчас даже он сам в это не верил, потому что не был уверен, что секс с Тэйлой был продиктован желанием сделать ей больно, заставить желать удовольствия с демоном… демоном, которого ей следовало бы убить.

— Не надо вешать мне лапшу на уши. До перерождения ваш вид неопасен. Ну, почти. Твои братишки не самые образцовые Семинусы.

— Оставь ее в покое, Джем, — тихо прорычал он.

— Не могу.

Он чувствовал страх и гнев Джем, словно свои собственные. Но его ярость была вызвана ревностью и казалась сейчас совсем неуместной.

— Тэйла моя.

— Твоя?

— Проблема. — Он скрипнул зубами. — Я с ней разберусь.

— Это очень успокаивает. Но на кону жизнь моих родителей. Я этого так не оставлю, и, не обижайся, но, когда дело касается ее, ты думаешь тем, что у тебя ниже пояса.

— Мне нужно всего несколько дней. Она слабеет. Если она окажется больна и изолирована от своих соратников-людей, то может пойти нам навстречу.

Джем оскалилась и бросила на него мрачный взгляд. Обычно она хорошо скрывала демоническую сущность, но в таком взвинченном состоянии человеческая оболочка начала трескаться.

— У тебя двадцать четыре часа. А потом все соглашения отменяются. С Тэйлой буду разбираться я. И мой способ общения будет совсем не таким приятным, как твой.

Чарующее притяжение полной луны не имело ничего общего с прелестью женщины-варга в период течки, и Люк знал, что с этими двумя следующие три ночи обещают быть раем и адом одновременно.

Он запер дверь в обшитый сталью грузовой контейнер, стоявший у него в подвале, и поставил таймер, который не позволит никому открыть его изнутри. Ула, которую он завоевал в кровавом бою с пятью другими самцами, прижалась обнаженным телом к его спине, когда лязг металлической перекладины эхом раскатился по комнате.

— Я все равно не понимаю, зачем нам запираться тут, — прошептала она ему в затылок. — Мы могли бы отправиться за город. Побегать. Могли бы поохотиться.

Поохотиться. От одного этого слова у него забурлила кровь. Люк бы с радостью отправился в город, как предлагала Ула, чистокровная волчица, которая скорее была животным, чем человеком. Рожденная варгом, она жила по иным правилам, нежели Люк, принадлежала другому социальному порядку.

Люк стал варгом — другими словами, волком-оборотнем — в двадцать четыре, оказавшись жертвой нападения оборотней в 1918 во время первой мировой во Франции. С каждым годом его человеческая природа слабела, но осталось достаточно, чтобы ему хотелось жить среди людей, пусть он и не общался с ними. Правда все имеет свою цену, и чтобы не разорвать людей на куски во время трех самых бесконтрольных ночей лунного цикла, он запирался в этом подвале — как поклялся делать, пока остатки человечности не покинут его.