Чтение онлайн

Но, увы, подобные разговоры вызывают лишь недоумение даже у самых современных и образованных представителей западной культуры, ибо ввиду общего упадка нынешнего института религии мы практически лишились каких-либо прямых и социально доступных средств трансцендирования, выхода за пределы личного самосознания. И если рядовому человеку сказать, что в глубочайших тайниках его существа сокрыто надличное Я, – которое превосходит его индивидуальность и связывает с миром, лежащим за пределами привычного пространства и времени, – он, вероятнее всего, отнесется к этим словам с недоверием.

К несчастью, мы на Западе в течение последних нескольких веков проявляли все возрастающую склонность к вытеснению такого трансцендирования. Это широкое при всей своей незаметности вытеснение, несомненно, в большей мере отвечает за гложущее нашу несчастную цивилизацию чувство неудовлетворенности, чем вытеснение сексуальности, агрессивности или любые другие поверхностные формы вытеснения, которые имеют место на более высоких уровнях спектра. Вытеснение уровня маски, эго или кентавра, сколь бы яркими и безумными не были его проявления, недостаточно масштабно для того, чтобы определять характер всего общества, корни которого, сознается это или нет, неизменно берут начало в почве трансцендирования, то есть способности выходить за пределы личного. Этот факт мы каким-то образом умудрялись коллективно отрицать. Но так как вытесненное на самом деле не изгоняется, а всего лишь дремлет, набирая силы, либо просачивается наружу в измененных формах, мы сегодня наблюдаем настоящий взрыв вытесненного трансцендирования. Он принимает форму повального интереса к медитации, парапсихическим явлениям, йоге, восточным религиям, измененным состояниям сознания, биологической обратной связи, внетелесным переживаниям и околосмертным состояниям. Ввиду того, что трансцендирование так долго удерживалось под спудом, тяга к нему обретает порой в том числе такие странные или гипертрофированные формы, как увлечение черной магией и оккультизмом, злоупотребление психоделическими веществами или культовое поклонение разным гуру.

Тем не менее, несмотря на эту вспышку интереса к трансцендированию, у большинства представителей западной культуры до сих пор в голове не укладывается, как это может быть, чтобы что-то глубоко у них внутри в самом деле выходило за пределы пространства и времени, как это может быть, чтобы глубоко внутри у них имелась сфера сознавания, которое бы выходило за пределы индивидуального, и было свободным от личных проблем, напряжений и тревог. Поэтому вместо того, чтобы прямо перейти к обсуждению этого надличного Я, мне хотелось бы для начала вкратце рассказать о воззрениях Карла Юнга, самого выдающегося из учеников Фрейда. Это позволит изложить некоторые необходимые предварительные сведения – сведения, которые во многих других культурах начинали сообщаться человеку в той или иной форме со времени его рождения.

Юнг начал учиться у Фрейда в начале двадцатого века, и хотя тот назвал его своим единственным "преемником и коронованным принцем", из-за теоретических разногласий Юнг через десять лет с ним разошелся. После этого знаменитого разрыва два великих человека никогда больше друг с другом не разговаривали. Их взаимная несовместимость была обусловлена тем фактом (упомянутым в первой главе), что любой психолог, посвятивший себя исследованию определенного уровня спектра сознания, будет в целом признавать реальность уровней, расположенных выше его собственного, но склонен будет отрицать реальность низлежащих уровней. Он провозгласит их патологическими, иллюзорными или вообще не существующими.

Фрейд в конечном счете ограничился своими новаторскими исследованиями в области эго, маски и тени. А Юнг, полностью признавая эти верхние уровни, смог продвинуть начатые им исследования ниже, вплоть до надличных диапазонов спектра. Юнг был первым крупным европейским психологом, который открыл и исследовал существенные аспекты надличной сферы сознавания человека. Фрейд, будучи ограничен верхними уровнями, этого постичь не смог, и таким образом их пути разошлись.

Но что именно послужило для Юнга камнем преткновения? Что он открыл в самой глубине человеческой души такого, что безошибочно указывало бы на существование надличной сферы сознания? Что в личности могло бы находиться за пределами личности? Для начала Юнг посвятил много времени изучению мифов мира – целых пантеонов китайских, египетских, индейских, греческих, римских, африканских и индуистских богов и богинь, демонов и божеств, тотемов, древних символов, мифологических образов и мотивов. Юнга поразило то, что эти древние мифологические образы вне всякого сомнения регулярно появлялись в сновидениях и фантазиях современных цивилизованных европейцев, подавляющее большинство которых с этими мифами ранее никогда не сталкивались (во всяком случае, не обладали соль точными и обширными познаниями в мифологии, которые проявлялись в их сновидениях). Поскольку эти сведения не были приобретены в течение жизни, Юнг пришел к заключению, что основные мифологические мотивы должно быть представляют собой какие-то врожденные структуры, наследуемые каждым человеком. Следовательно, эти изначальные образы или архетипы, как назвал их Юнг, у всех людей общие. Они принадлежат не отдельному индивиду, но запредельны ему, надындивидуальны, коллективны.

Это вполне правдоподобная гипотеза, в особенности если внимательно ознакомиться с той массой данных, которые с дотошной обстоятельностью приводит Юнг. Подобно тому, как каждый человек обладает, скажем, одним сердцем, двумя почками, десятью пальцами, четырьмя конечностями и т.д., так и мозг каждого человека может содержать в себе всеобщие символические формы, по сути своей идентичные таким же формам, содержащимся в мозгу всех остальных нормальных людей. Человеческому мозгу миллионы лет, и в течение этого огромного периода времени он обязательно выработал какие-то основополагающие (и в этом смысле "мифологические") способы восприятия и "схватывания" действительности, подобно тому, как наши руки выработали особые способы хватания физических объектов. Эти образные, мифологические способы основополагающего постижения действительности и есть архетипами, и так как принципиальное строение мозга у всех людей одинаково, каждый человек может нести в себе одинаковые мифологические архетипы. Поскольку же они у всех людей общие, Юнг назвал этот глубинный слой психики "коллективным бессознательным". Иными словами, это не индивидуальный, не личный, а запредельный ему надындивидуальный, надличный уровень психики. В глубинах каждого человеческого существе скрыто не что иное, как мифология трансцендирования, и игнорирование этого мощного слоя психики может иметь самые печальные последствия.

Некоторые области бессознательного (соответствующие уровням маски, эго и кентавра) содержат личные воспоминания, личные желания, идеи, опыт и потенциальные возможности. Но заключенные в вас более глубокие области коллективного бессознательного ничего личного не содержат. Они вмещают в себя коллективные мотивы, общие для человеческой расы в целом: все боги и богини, божества и демоны, герои и злодеи, описанные древними мифологиями мира, в свернутой форме содержатся в глубинах вашего собственного существа. Знаем мы о том или нет, но, по Юнгу, они живут своей жизнью и продолжают оказывать глубокое влияние на нашу жизнь, причем влияние это может быть как созидательным, так и разрушительным.

Цель юнгианской и некоторых других видов психотерапии, связанных с надличными диапазонами, состоит в том, чтобы помочь нам сознательно признать эти могущественные силы, подружиться с ними и использовать их вместо того, чтобы находиться под их влиянием помимо своей воли. При этом мы, в определенном смысле, учимся вести мифологический образ жизни. Это утверждение многих может озадачить, ибо мы, современные люди, в основном имеем совершенно смутные представления обо всем связанном с мифологией. В нашей культуре считается, например, что называя нечто "мифом" мы хотим сказать, что это ложь, примитивная фантазия или принятие желаемого за действительное. Такое употребление слова "миф" вполне приемлемо; вместе с тем очевидно, что в данном случае мы используем его в ином смысле. Учиться вести мифологический образ жизни значит начать улавливать запредельное, надличное, видеть, как оно проявляется во мне, моей жизни, моей работе, моих друзьях и окружающей меня среде. Именно такому миру трансцендирования и открывает нас мифология. Как говорил Кумарасвами, выражение "когда-то в незапамятные времена", которым обычно начинаются сказки, на самом деле означает "когда-то вне времени", а последующий рассказ повествует о мире, существующем по высшим законам, где время и пространство отменяются, и где возможно все. Поскольку же реальный мир без-граничен, язык и образность мифологии оказываются гораздо ближе этой реальности, чем линейная логика и отвлеченное мышление. Мифология начинает преодолевать границы – границы пространства, времени и противоположностей как таковых, – поэтому мифологическое сознавание происходящего есть шагом, который приближает нас к реальному миру таковости.

Таким образом, жить мифологически значит начать открывать себя обширному миру безграничного. Это не значит, что мы разом оставляем привычный мир границ и удаляемся в мифические фантазии (что действительно было бы опасным состоянием). Это означает, что мы открываем себя мифологическому трансцендированию и привносим это сознавание в наш привычный мир, оживляя таким образом свое существование путем воссоединения его с источником более глубоким, нежели оно само.

Развитие мифологического видения – не просто внушение. Ибо, согласно Юнгу, мифологические образы-архетипы уже присутствуют в каждом человеке и могут быть активированы любой ситуацией, соответствующей данному архетипу. При этом архетипический образ начинает оказывать воздействие на поведение человека, от мягкого влияния до полного одержания. Одновременно он может появляться в сновидениях, фантазиях, мечтах, воображении или галлюцинациях.

Например, вам может присниться сон, построенный вокруг образа сфинкса, горгоны, огромного змея, крылатой лошади или какого-нибудь другого мифического персонажа или сюжета. Обратившись к античной мифологии, вы легко можете узнать, каким было значение этих мифологических образов для человечества, и благодаря этому разобраться, каково значение данных образов в вашем собственном коллективном бессознательном. Включив это значение в свое бодрствующее сознание, вы освобождаете себя от его бессознательного влияния. Так глубины вашей души начинают выходить на поверхность, и жесткая оболочка обычного эгоческого или кентаврического сознавания постепенно растрескивается, позволяя расти запредельному, то есть проявляться процессам, которые выходят за пределы вашей личности, будучи тем не менее какими-то сторонами вашего более глубокого "я".

Давайте в контексте этого мифологического сознавания рассмотрим, как может произойти такой сдвиг к более глубокому, надличному себе. Когда индивид начинает воспринимать свою жизнь через призму архетипов и мифологических образов, общих для всего человечества, его сознавание может начать смещаться в сторону более всеобщего видения вещей. Он смотрит на себя уже не своими собственными глазами, которые в определенных отношениях предвзяты, а глазами коллективного человеческого духа, – а это дает совершенно иную картину. Индивид уже больше не поглощен исключительно своей точкой зрения на происходящее. Если этот процесс правильно стимулируется, то самотождественность человека, самое его ощущение себя качественно расширяется в той или иной степени до глобальных масштабов, а душа напитывается глубиной. Индивид больше не отождествляет себя только с эго или с кентавром, и поэтому над ним больше не довлеют сугубо личные проблемы и драмы. В определенном смысле он может "отпустить" личные заботы и рассматривать их с творческим бесстрастием, сознавая, что с какими бы проблемами не сталкивалось его личное я, его более глубокое я находится за их пределами, оставаясь незатронутым, свободным и открытым. Он обнаруживает в себе, поначалу эпизодически, а затем все чаще и чаще, некий спокойный источник внутренней силы, который остается невозмутим, подобно океанским глубинам, даже если на поверхности сознания бушуют волны боли, тревоги или отчаяния.