Чтение онлайн

Сказав это, колдун молча подлил в свой кубок вина и пригубил его, дав понять, что тема исчерпана.

— Благодарю вас, владыка, я передам ваш ответ моему учителю, — я привстала со стула и поклонилась. — Также весьма благодарна вам за этот замечательный приём и завтрак, которых я, скромная ученица, конечно же, недостойна.

Я говорила так, но не смотря на непринуждённую обстановку этого завтрака, и даже на присутствие здесь профессора, я прекрасно осознавала, что с колдуном нужно держать ухо востро. Вообще-то, Призрачный Рудокоп производил на меня двоякое впечатление: с одной стороны, он выглядел и вёл себя даже не вежливо, а учтиво, обращался со мной не просто тактично, а предупредительно, чем безусловно располагал к себе. С другой стороны, от его внешности веяло могильных холодом, а его голос порой звучал во мне так, словно я была пустым кувшином, а он кричал в меня свои слова. От некоторых его фраз всё внутри меня содрогалось, вибрировало и резонировало! Я боялась, что он и теперь лишь прикрывает зло маской лести, а на деле у него уже готов план, как меня погубить, или втравить меня в какое-то своё чёрное дело, или навредить мне как-либо ещё. Такие мысли тошнотворной волной выплёскивались в моё сознание и я не всегда могла их сдержать. И тут опять в нашу беседу счастливо вторгся профессор Хиги, чтобы задать ей направление к свету:

— Коллега <…>, уверен, вам и без меня хорошо известно, что почти все наши гости считают вас не просто великим владыкой и магом, но мастером или даже гением зла. И действительно, ваши поступки несведущие люди, не понимающие вашей философии, сочтут априори злонамеренными. Я был бы очень вам признателен, если бы вы разъяснили свою позицию по данному вопросу нашей юной интеллектуалке… и таким образом её хоть немного успокоили.

— О нет, конечно же, я не злоумышляю ни против тебя, ни против кого-либо ещё, — иронично усмехнулся мне в лицо Призрачный Рудокоп. — Не злодеяние лежит в основе истинной мудрости, но благодеяние, поэтому любое злое намерение противилось бы чтимой мною логике высшего познания. — Сказав это колдун задумался, какое-то время попивая вино из своего кубка и глядя рассеянным взглядом во тьму зала, затем он сказал: — Дева Виланка, я попробую объяснить тебе и такое, хотя оно, может статься, окажется посложнее мироустройства… Это одна из главных аксиом самопознания: в любом человеке, как бы тщательно ты его ни рассматривала, ты в состоянии разглядеть лишь отсвет своего собственного сознания. Так же и я, и любой другой наблюдатель. Поэтому говорят, будто мы видим в людях лишь своё отражение, а узрев в другом человеке порок, мы на самом деле узрели свой собственный порок. И тогда советуют: «не борись с недостатками в других людях, с их несовершенством, а ищи изъяны в себе, борись с собой, ведь в борьбе с собственным отражением нет смысла.» Но это явное заблуждение! Другие люди, что ты видишь рядом с собой, они существуют, они подлинны, просто меришь ты их своей мерой. Не так много тех, кто понимает это: мы видим в других людях лишь то, что можем увидеть в самих себе. А вот того, чего в нас нет, или что мы в себе ещё не познали, трудно нам будет разглядеть и в других. Так, не познавший любви не разглядит любящего, а не знающий ненависти не заметит ненавистника. Другие люди это не наши отражения, это проявления иных душ. Они живут сами по себе, имея иные свойства и черты, в том числе отличные от наших и потому нам недоступные: мы не можем прямо познать те черты, ибо вход в чужие души запретен. Лишь познавая самих себя, мы обретаем способность познать других. Так и ты, дева, в совершенстве познав и поняв себя, обретёшь совершенную способность к познанию и пониманию окружающих… — Колдун сделал паузу, налил себе ещё вина — полный, до краёв кубок, но пить не стал. — А теперь представь, — продолжил он, глядя на кубок, — Что ты достигла здесь абсолютных высот, и людские души понятны тебе так же, как и твоя собственная, и ты видишь каждого, с кем столкнёт тебя судьба, словно бы насквозь, и понимаешь всё устройство и все действия его души, словно перед твоим взором оказался простой и доходчивый чертёж. И задайся тогда вопросом: а есть ли мне смысл останавливаться на этом? Не в том ли состоит мой долг перед богами, которые оберегали меня и помогали мне сюда подняться, чтобы, узрев теперь с этой высоты недостатки и пороки человека, что оказался ниже меня, заняться исправлением этих недостатков в нём и искоренением его пороков, помогая тому человеку подняться? И разве сами боги не так же поступают, помогая людям?.. — Рудокоп вновь обратил взор ко мне. — Нам возражают, что человек не бог, он несовершенен и обязан всю жизнь бороться лишь со своими пороками и исправлять лишь собственные недостатки. Да, людям обычно далеко до богов, и воплощение даже чистой души в вульгарном мире невозможно без разделения её сущности на добро и зло. Однако, занимаясь лишь собой, мы становимся не просто эгоистами, а добровольно отворачиваемся от человеческих бед, порождённых людским несовершенством. А люди между тем, часто даже того не сознавая, отчаянно просят, чтобы им помогли! Рассуди же сама, дева: разве неразумный младенец, ползая по комнате, не схватит в руки нож и не нанесёт им себе увечий? Или, не сознавая последствий, не проглотит отраву? Или, не ведая страха высоты, не выпадет из окна башни? Бесполезно говорить неразумному: «это опасно, а это нельзя». Бесполезно объяснять, почему. Разве не нужно с доступной его убогому разумению жестокостью, наказать этого младенца? Ведь только так он поймёт, чего не следует делать, и в дальнейшем не причинит себе вреда. Конечно, жалок будет тот невежда, кто не поднялся в мои высоты и не узрел совершенства, но взялся при том за искоренение чужих пороков. Станет он лишь безумным карателем и, ослепнув от чужого горя и сгорев в нём, окончательно низвергнется во тьму.

Призрачный Рудокоп отпил из переполненного кубка, перед этим так ловко его подняв, что ни капли вина не пролилось через край. Затем он поставил кубок на стол и, проткнув вилкой кусок сочного жаркого, отправил его себе в рот с самым невозмутимым видом.

Я же была потрясена этими откровениями колдуна. Мудрецы Симбхалы часто сравнивают отношение хозяев Светлых Чертогов к нам с отношением любящих родителей или просто добрых взрослых к малым детям: эориане не только заранее знают наши нужды и предугадывают просьбы, балуя нас чем только можно, но и не дают нам навредить самим себе по наивному неведению. Как же извратил эту идею Призрачный Рудокоп, обратив её в оправдание собственных злодеяний! Что добро и насилие несовместимы — это одна из аксиом этики. С духовной точки зрения насилие всегда зло, даже тогда, когда порождено законом противодействия. Пророк Ардуг в Книге Истины служит апологетом зла, но лишь для того, чтобы с апологетом добра Хардугом помогать людям на трудном пути духовного восхождения. А помощь людям это тонкое и деликатное дело, помощь нельзя бездумно навязывать и, тем более, насиловать ею, иначе она тут же обратится во зло!

— Отличная лекция по психологии личности, коллега, — заметил между тем профессор Хиги. — Но вы не сказали Виланке, какое отношение всё это имеет к вашей практической деятельности.

Прежде, чем ответить, Рудокоп спокойно и не торопясь дожевал своё жаркое и запил его ещё одним глотком вина. У него, кстати, такая же манера беречь бороду во время трапезы, как и у моего учителя: прежде, чем отправить что-то в рот, он слегка приминает её ладонью левой руки. Только у моего учителя и борода, и ладонь гораздо больше, чем у этого колдуна.

— Вы правы, досточтимый Председатель, — наконец согласился Призрачный Рудокоп. — Я ведь, как и все здесь, забочусь о возвышении своего духа, и отнюдь не одержим замыслами по исправлению людских пороков. Надо пройти чуть дальше подобных замыслов, чтобы оказаться в той же позиции, в какой я нахожусь…

— Что же это за позиция, расскажите нам, — попросил профессор Хиги, так как Рудокоп замолчал, водя перед собой вилкой и выискивая среди блюд, что бы съесть ещё. Взглянув на профессора, он опустил вилку и продолжил:

— Я тот, кого называют Призрачным Рудокопом или Мрачным Проктором, не приношу другим того, что называют порчей или убытком, пагубой или раздором, или каким-то другим подобным словом. Вы не найдёте в иных мирах, мною посещённых, ни одного невинного, которого я подверг бы мыслимому или немыслимому злодеянию. Я вообще без крайней надобности не связывают себя ни с кем из посторонних. Обретя совершенное понимание человеческой природы и овладев высотами многих разделов магии, я использую это понимание и эти высоты исключительно на благо подвластного мне народа. Согласитесь, что разумный правитель желает своим подданным лишь благополучия и процветания, и он способствует росту этих качеств по мере своих сил и возможностей, взамен же требуя от подданных послушания и уважения. Такой принцип созвучен семейным узам, когда отец и мать беззаветно радеют за своих детей, а те в ответ искренне любят их и почитают. Глупый правитель станет желать иного: неподсудной власти, грозной славы, сладкой лести и раболепного поклонения. Но что он получит в ответ? Лишь подлость, низость и ненависть неуправляемой толпы. Не в этом ли состоит истинное предназначение разумного владыки — воспитывать, поучая и наказывая, своих подданных, словно возлюбленных чад, и направлять их к единой благой цели? Я забочусь о том, чтобы путь к этой цели, указанный моим магистром, оставался пространным и свободным, и чтобы как можно больше последователей шло по нему, не сворачивая в стороны. Тем же, как я надеюсь, заняты и другие адепты «Синего Кодекса».

— А чтобы узнать, о какой цели речь, необходимо изучить этот «Синий Кодекс»? — то ли спросил, то ли добавил профессор Хиги.

— Именно так, — констатировал чёрный колдун. Он поднял левую руку ладонью вверх, и возникший словно из ниоткуда слуга вложил в неё небольшой томик в кожаном переплёте. — У твоего учителя Рамбуна уже есть эта книга, прими и ты её от меня в дар, — сказал он и протянул мне этот томик через стол. Мне оставалось только взять его, но перед этим я быстро глянула на профессора и увидела, как тот утвердительно кивнул.

Книга оказалась вовсе не синяя, переплёт у неё коричневый из толстой кожи с вытесненными на обложке и корешке замысловатыми рунами, а бумага очень хорошего качества. Я завтракала аккуратно и руки мои остались чистыми, поэтому я (скорее из вежливости) открыла несколько разворотов: «Кодекс» оказался многокрасочным и явно отпечатанным на типографском станке, руны на бумаге чёрные, а разнообразные элементы оформления и картинки запечатаны ещё двумя или тремя красками. В начале располагалось оглавление с украшенными орнаментом инициалами. В общем-то, это был на вид богато и красиво изданный томик, похожий на книги моего мира.

Я поблагодарила Призрачного Рудокопа за подарок.

— Так что, премудрая дева, мне нет нужны помыкать тобой или ещё как-то воздействовать на тебя, — подвёл черту под сказанным чёрный колдун. — Разве только просвещать твой ум по твоей или наставников твоих просьбе. Другим также не следует меня бояться, ибо не в страхе я нуждаюсь, а в почтении. И пока они мне не досаждают, мне вообще нет до них дела.

Уж не знаю, правду ли говорил Призрачный Рудокоп, или лукавил, но один вопрос я так и не смогла ему задать, хотя он касался, в общем-то, только меня лично: зачем чёрный колдун позвал меня к себе? Рудокоп уже уклонился от ответа в начале нашей беседы, и я понадеялась на помощь профессора. Но тут оказалось, что наше время вышло. Профессор Хиги встал из-за стола и начал прощаться с Призрачным Рудокопом.

— Оргкомитет уже собирается, и мне пора на симпозиум, драгоценный <…>, — сказал он. — Надеюсь и вас там увидеть, коллега, на вашем обычном месте. Некоторые сегодняшние доклады могут представлять для вас определённый интерес. — Профессор, уже стоя у стола, напоследок перехватил какой-то маленький пирожок или пирожное и глотнул из своего кубка. — Благодарю за изысканное угощение, как всегда, оно выше всяких похвал! И за содержательную лекцию моей подопечной, конечно.

Чёрный колдун тоже попрощался с нами, выразив лишь сожаление, что наше общение было кратким. Я очень боялась, что он сейчас или попросит меня остаться, или станет добиваться от меня согласия придти к нему ещё раз, но он такого не сделал. Я поднялась со стула буквально через мгновение вслед за профессором, вслед за ним поклонилась и коротко поблагодарила Призрачного Рудокопа за приём и завтрак, и мы удалились. Пока мы ещё шли по залу с троном, я затылком ощущала чей-то недобрый взгляд — то ли самого колдуна, то ли его телохранителя в демонических доспехах, то ли их обоих вместе…

Покидала я покои Призрачного Рудокопа с чувством огромного облегчения — словно выбралась наконец из мрачного и опасного лабиринта Дайдала. Двоякое впечатление оставила мне эта встреча: с одной стороны, мои представления о Рудокопе и ожидания, точнее страхи, об этом визите к нему абсолютно не оправдались, к тому же, поела я на славу, но с другой стороны, тот кусочек его мира, в котором я побывала, и его речи, несомненно ценные для познающего добро и зло, лишь укрепили меня во мнении, что этот чёрный колдун являет собой образец злодея — не могучего и беспощадного, а скорее мудрёного и утончённого, но потому не менее ужасного.