Чтение онлайн

Аня зябко поежилась и горько усмехнулась:

— Где же ты был раньше? — и тут же испугалась своих слов, виновато прикрыла рот ладонью. — Прости! Я случайно! Только в моих фантазиях ты обязательно должен был примчаться ко мне. Но ты-то не думал, что должен. И был прав. Все и так складывалось очень хорошо.

Аня замолчала, опустила глаза и, словно смущенный ребенок, принялась что-то чертить на песке. Богдан некоторое время смотрел на нее.

Он не раздумывал, не искал решений, просто любовался ею, а потом на удивление робко провел по ее волосам. Она поймала его руку, прижалась к ней, потерлась щекой, будто ласковая кошка, и наконец прикоснулась полуоткрытыми губами чувственно и нежно.

Она заснула тихо и незаметно. Дыхание успокоилось, выровнялось, лицо разгладилось, а несомкнутые губы по-прежнему непреодолимо манили к себе. Но Богдан не хотел ее будить, хотя, казалось, никогда не желал ее так, как сейчас. Он даже не разрешал себе дотронуться до Ани рукой. Он позволил себе только смотреть, и его взгляд то молниеносно быстро, то нескончаемо медленно скользил по ее телу и жадно приникал к губам. Он испытывал сладкий трепет владеющих им желаний, он переставал видеть, слышать, воспринимая себя через дрожь неудержимых чувств.

Он не мог выдержать этого долго, откинулся, совершенно обессилев, и, приходя в себя, все явственней слышал мучительный вопрос: «Почему я не примчался к тебе?»

Наивная девочка, ласковый котенок, я так беспечно старался забыть о тебе! Я отпустил тебя, хотя с самого начала знал, что не должен это делать. Я легкомысленно попрощался с тобой, не догадываясь, что ты значишь для меня. Я хотел успокоиться и жить как обычно, без тебя. А все было так просто: пару суток на поезде. Почему я не примчался к тебе?

Аня спала недолго, быстро проснулась, он впервые видел ее пробуждение. Сначала она сжалась в мягкий маленький комок, потом распрямилась, вытянулась. От нее исходило безмятежное тепло сна.

— Я спала, да? — спросила чуть хрипловатым и бесконечно теплым голосом, положила голову Богдану на плечо — пушистые волосы защекотали кожу, и опять затихла.

Ночь подходила к концу, в ее пока господствующую черноту уже робко проникал свет будущего дня, лишая окружающий мир таинственной призрачности и скрытности. Незаметно менялись ароматы и звуки, чувствовалось приближающееся утро.

Богдан лежал, беззаботно закинув за голову руки, ни о чем не думая, ощущая только себя, и смотрел на Аню. Она стояла рядом в длинном светлом платье и словно светилась в темноте. Прохладный утренний ветер играл почти невесомой тканью и легкими волосами. Но Богдан не хотел делить ее даже с ветром.

Он сел, поймал ее ладонь и, дождавшись, когда она повернется, произнес:

— Мне холодно без тебя.

Она опустилась на колени, обняла его голову. Ее губы чуть заметно шевельнулись, и несказанные слова беззвучно растаяли в уходящей ночи.

Аня вернулась домой возбужденная и встревоженная. Она дрожала, пока открывала дверь, и растерянно, беспричинно весело улыбалась.

Она осторожно вошла, удивившись тишине, прошептала насмешливо обрывающимся голосом: «Спят!», развернулась и вдруг встретила взгляд старых мудрых глаз, которые знали все.

Баба Сима молчала, Аня улыбалась и пожимала плечами.

— А где Алешка? — беззаботно-наивно спросила она.

— Уже ушел на работу, — спокойно ответила баба Сима. — Аня!

— Что? — в ее голосе звучала невинность.

— Аня!

— Ну и что! — Аня воскликнула устало и упрямо, прошла на кухню, увидела в раковине грязные тарелки и чашки. — Я посуду помою.

Она чувствовала, что баба Сима стоит позади и смотрит ей в спину. Аня, кажется, реально ощущала на себе прикосновение этого взгляда — осуждающего, конечно. Но она не испытывала чувства вины и сухими глазами ясно замечала каждую царапинку на сверкающей от воды тарелке.

— Я объяснила внуку, что ты поехала на день рождения к одной своей недавней знакомой куда-то за город и обещала вернуться только утром, — рассказала баба Сима.

Аня никак не отреагировала на известие о столь благородном, защищающем ее честь поступке. Чисто вымытая тарелка стукнула о металлические перекладины сушилки, и вдруг что-то случилось с водой: из крана хлынула горячая, нестерпимо обожгла пальцы.

Аня вскрикнула, потекли слезы.

Аня вцепилась в край раковины, ее плечи вздрагивали, а баба Сима молча стояла за спиной, неподвижная и молчаливая, с пронзительным обвиняющим взглядом. Ане так казалось. И она сейчас ненавидела и бабу Симу, и ее справедливое негодование. Аня решительно развернулась, вызывающе глянула сверкающими от слез глазами, но бабы Симы не было. Не было.

Аня усмехнулась, ощутила на губах соленый привкус, вытерла влажной рукой мокрые глаза, взяла полотенце да так и прошла с ним в комнату, села на диван и задумчиво произнесла: «Богдан!», хотела добавить еще что-то и не смогла.

Вошла баба Сима.

— Анечка! — так незаслуженно тепло, так ласково.

Аня посмотрела на нее, сжала губы и вдруг сказала:

— Я Алешку люблю.

У соседей наверху громко заиграло радио: обещали погоду ясную и солнечную. Во дворе визгливо залаяла собака.

Баба Сима принесла плед и укрыла Аню.

— Отдохни. Усни.

Аня вжалась в подушку и закусила губу.

— Знаешь, — сказала баба Сима, — в юности у меня был роман с одним молодым человеком. Так складывалось хорошо! Все вокруг уже представляли себя гуляющими на нашей свадьбе и раньше нас самих назначали число, но… Мы расстались: разъехались да так и потеряли друг друга из вида, и никаких новостей от него. Наконец через несколько лет он решил-таки меня отыскать. Ему удалось. Но я уже была замужем. Да с двумя детьми.

Баба Сима замолчала, а Аня, делавшая вид, что совершенно не слушает ее рассказ, повернулась.

— И что дальше?

— А дальше, — улыбнулась баба Сима, — дальше мы поженились. Лет этак через десять-пятнадцать.

Аня просыпалась тяжело, будто выныривала из-под толщи плотной, неподатливой воды, и неведомая сила тянула и тянула назад; тело устало, в висках стучало. Еще не открыв глаза, она почувствовала чье-то присутствие. Кто-то сидел совсем близко, на краю дивана, и ждал, когда она проснется. Она удивилась и неосознанно спросила: