Чтение онлайн

Истинная суть Лернера, якобы «мафиози», проявилась во втором процессе над Лернером, подтвердившим определение, данное ему в России, «в лучшем случае, мелкий кидала». Но полиции Израиля был нужен кто-то, кем можно было запугать израильское общество угрозой «Русской Мафией». Ведь кроме Лернера и слухов и сплетен, распространяемых полицией через подметных журналистов, в Израиле не обнаружили даже одного члена русской мафии. В случае с Лернером не менее позорна и реакция израильского общества. Не имеет значения, каков человек, которого судят инсценированным показательным судом за преступления, которые он не совершал. Но израильское общество молчало. Никто из «борцов за права человека» и «борцов за справедливость» не произнес ни звука против несправедливости по отношению к Лернеру и к новоприбывшим из бывшего СССР, ни против издевательства над законом и правоохранительной системой Израиля. Все одобряли и молчали – и общественные деятели, и судьи. Это останется позорным пятном израильского общества, пропитанного отрицательным отношением и предрассудками по отношению к выходцам из СССР. Отрицательный образ выходцев из СССР израильское общество восприняло с удовольствием, даже с вожделением, и до сегодняшнего дня не торопится избавиться от предрассудков по отношению к «русской мафии» и «русской преступности».

То же самое произошло и по поводу Михаила Черного. Полиция Израиля в течение пяти лет прослушивала все его телефоны, не брезгуя даже поставлять ложь всем судьям, у которых просила разрешения на прослушивание. Свои просьбы полиция пыталась обосновать тем, что якобы Черной подозревается в 32 убийствах на территории бывшего СССР. Такое было заключение начальника Разведдепартамента полиции, которое он сделал и по телевидению Израиля. В процессе суда в Эйлате, который закончился полным оправданием Черного, судья спросил представительницу полиции, провели ли они какое-либо расследование или проверку тех обвинений, совершенных якобы в России, включая убийства, которые полиция приписывает Черному? Представитель полиции ответила, что никогда не проводили. К счастью для Черного, у него есть достаточно денег, чтобы нанять самых дорогих и самых известных в Израиле адвокатов. А что бы было, если бы у него не было таких средств? Один из этих адвокатов, Яков Вайнрот, спросил меня, прежде чем взяться за его дело, насколько Черной честен и правдив? Я ответил ему, что я не считаю, что Черного можно приравнивать к праведникам и что он может быть примером и образцом для других. Но одно я могу сказать: то, что полиция Израиля приписывает ему по поводу преступлений в России, безосновательно. В отношении других дел я сказал, что я не знаю. То же самое я могу сказать с чистой совестью и по поводу Лернера: его обвинение на первом процессе было совершенно безосновательно.

Одним из самых больших извращений израильского правосудия является то, что суд принимает признание обвиняемого как основную базу для его осуждения. Даже в СССР периода Сталина, согласно писаному закону, признание вины обвиняемым не могло служить основанием для осуждения, если не было дополнительно прямых доказательств вины. В Советском Союзе нарушали собственные законы, но даже им не приходило в голову принимать такие несправедливые законы, как в Израиле. В демократическом Израиле достаточно выбить из подозреваемого признание побоями, пытками, той или иной формой давления, и все – следствие закончено, вина доказана. Большинство израильских судей принимают эти признания как основное доказательство вины.

Та же несправедливость, от которой страдают выходцы из бывшего СССР, применяется и ко многим другим в Израиле. И это началось давно. С того момента, когда израильское общество молчало по поводу дискриминации и предрассудков по отношению к арабскому населению Израиля, и сейчас оно продолжает молчать или даже одобрять беззаконие по отношению к евреям из бывшего СССР, такое же отношение и к новоприбывшим из Эфиопии. И не надо удивляться, когда та же система правосудия ударит и по старожилам Израиля, цвету нации. Но с небольшой разницей: у старожилов есть сила, связи и влияние, которых нет у новоприбывших. Одним из примеров этого – случай с Авигдором Кахалани. Кахалани и еще нескольким бывшим офицерам предъявили те же самые обвинения. Всем было предложено пойти на сделку с обвинением, но Кахалани был другого характера, чем остальные. Не зря он был удостоен звания Героя Израиля. Он сказал: «Я продам дом, распродам все имущество, но не сдамся, не сломаюсь и не пойду ни на какую сделку». И он выиграл дело. А все остальные пошли на сделку с обвинением и были осуждены по тому же самому обвинению. Они оказались слабее, у них не хватило мужества, и система их сломала. Так что выстоять против израильской системы правосудия надо быть или чрезвычайно богатым или Героем Израиля! Это то, что я могу сегодня сказать о системе правосудия Израиля.

К сказкам о «русской мафии» и о «русской» преступности полиция Израиля возвращается раз за разом. Подразделение по борьбе с отмыванием денег организовало громко разрекламированный налет-обыск на отделение банка Хапоалим на улице Яркон в Тель-Авиве. Уже прошло более 4 лет с того обыска, и никакого результата: только несколько десятков евреев из бывшего СССР втихую договорились заплатить отступные Израилю. Ведь что сделала полиция? Арестовывала или допрашивала с пристрастием этих людей. Что было основанием для подозрений полиции? Основным признаком, и это я говорю на основе информации, было то, что владелец счета был из бывшего Советского Союза. И деньги, вложенные или переведенные владельцем счета, новоприбывшим или туристом, тут же превращали его в подозреваемого. Люди, виной которых было то, что по глупой наивности они решили вложить свои деньги в банк в Израиле, стали подозреваемыми. И полиция угрожала им: или заплатите отступные, и мы закроем дело или начнем международное расследование. А что значит такое расследование полицией Израиля? Полиция Израиля разошлет письма полициям по всему миру, в которых укажет: «Мы, полиция Израиля, проводим расследование по подозрению такого-то в принадлежности к преступному сообществу, в наркоторговле, торговле живым товаром, проституции, в организации или участии в убийствах, в рэкете и прочая. Может, у вас имеется какая-либо информация о подобной деятельности такого-то?» Что должна думать какая-либо полиция в мире, получив такое письмо? Если полиция еврейского государства пишет такое по отношению к еврею, значит, вероятно, есть что-то за этим. И имя человека запятнано на всю жизнь во всех полициях мира, получивших такое письмо. Какой человек, ведущий дела в мире, захочет этого? И люди платили, я это знаю, откупаясь и забрав оставшиеся деньги, чтобы никогда больше не появляться в Израиле. Из этой разрекламированной операции, из десятков дел, сфабрикованных полицией и подразделением по борьбе с отмыванием денег, чтобы оправдать свое существование, ни одно не дошло до суда, кроме дела Гайдамака. Но это уже совершенно другой случай. Если это не рэкет под сенью и от имени закона, то что тогда рэкет?

Подразделение по борьбе с международной преступностью поглотило подразделение по борьбе с особо опасными преступлениями. Почти сотня полицейских, несколько десятков офицеров полиции, и это в полиции, которая страдает от острейшей нехватки кадров! Десятки миллионов шекелей, потраченных на годы тайного прослушивания, и никакого результата! За 15 лет почти никакого серьезного дела, которое оправдало бы существование этого подразделения. Нет русской преступности в Израиле. Есть несколько новоприбывших из бывшего СССР, которые успешно влились в преступный мир Израиля. Но полиция Израиля не может справиться с ними ни в Натании, ни в Ашдоде, ни в Ашкелоне. Нет русской мафии в Израиле. Есть мафиозные структуры в России. Но им дела нет до Израиля. Русская мафия в Израиле – это вымысел полиции Израиля.

Мне пришлось столкнуться с одним случаем, который характеризует «серьезность» отношения полиции к этой теме. Ко мне обратился один из офицеров российского МВД, подполковник, который в течение многих лет был начальником отдела по борьбе с особо опасными преступлениями в одном из городов России, не раз награжденный орденами за успехи в борьбе с преступностью. Он обладал огромным опытом в раскрытии многих преступлений, таких как убийства, вооруженный грабеж, торговля наркотиками и организованная преступность. Он был также автором нескольких теоретических работ по борьбе с особо опасной и организованной преступностью. У всей полиции Израиля не было и процента его знаний и опыта, особенно в связи с преступностью в постсоветском пространстве. Он пришел ко мне в сопровождении представителя полиции Израиля в Москве. Этот человек рассказал, что ему предложили приехать в Израиль и поступить на службу в полицию Израиля. На мой вопрос, кто предложил ему, он ответил: начальник Отдела по борьбе с международной преступностью во время их встречи. Я ответил ему, что я не хочу ни на что намекать, но я бы не полагался на обещание израильской полиции. Но он возразил: «Мне же обещал генерал полиции Израиля!» На это я заметил ему, что я свое сказал, а он может действовать, как ему угодно. В продолжение беседы мой собеседник высказал сомнения, что ему могут не разрешить выехать из России в Израиль из-за его службы. Мы договорились, что он приедет с семьей в качестве туриста, а по приезде поменяет статус на новоприбывшего, как многие другие.

Так и было, он приехал туристом с семьей в Израиль. Как принято в таких случаях, он обратился к нам и мы быстро дали отношение в МВД Израиля о том, что ему и его семье полагается статус новоприбывшего. Но госпожа начальник отдела регистрации начала тянуть дело, не обращая внимания на наши письма к ней. Мало того, это только усилило ее сопротивление. Кроме элементарной низкой подлости не было никакой причины затягивать его дело. Не имея статуса, они не могли получить медицинской помощи, когда ребенок заболел. Он не мог приобрести лекарства в аптеке больничной кассы. Дети должны были начать учиться, но не могли поступить в школу. Да и на что ему было жить более полугода! Он же не имел права работать. Он обратился в полицию и получил стандартный ответ, что они не могут принять его на работу. Я пытался вмешаться, но безрезультатно. Я обратился к Натану Щаранскому, но и он не смог помочь. В конце концов начальник отдела кадров полиции сообщила, что по возрасту его невозможно принять в полицию. Полиция Израиля, не имеющая понятия о преступности в бывшем СССР, отказалась принять на службу такого специалиста. То, что сделали с ним, было обычным издевательством. Сначала соблазнили его предложением взять на службу, но в Израиле не принято, чтобы официальные лица отвечали за свои слова и обещания. Не только главы правительства, министры, депутаты, генералы армии, но и генералы полиции. Более полугода продолжались издевательские задержки Министерства внутренних дел Израиля, которые довели моего знакомого до полуголодной жизни. С большим трудом удалось кое-как пристроить его на низкую должность, нисколько не соответствующую его званию, знаниям и опыту. Разве можно сравнить подполковника полиции Израиля, с трудом закончившего пару курсов, с ним, выпускником двух академий, включая высшую академию, юристом по образованию. На своей должности он не может применить и толику своих способностей, знаний и опыта. И после этого полиция Израиля кричит о стратегической угрозе Израилю от русской преступности?!

Полиции Израиля вместе с Министерством внутренних дел и другими структурами Израиля удалось внести в анкеты новоприбывших пункт и требование доказательств об отсутствии уголовного прошлого. А что такое уголовное прошлое? Согласно статистическим отчетам, представленным КГБ в Политбюро, у 5 % выезжающих из СССР в Израиль было уголовное прошлое, в основном в области экономических преступлений. Чтобы разобраться в этом, надо понимать, что такое советская власть, советская экономика, советская действительность. До этого в государстве Израиль никогда не проверяли уголовное прошлое при массовом выезде в Израиль по простой причине: условия жизни в тоталитарных странах, с той или иной степенью государственного или общественного антисемитизма, отличались от условий жизни в Израиле. Подавляющее большинство преступников Израиля скатилось до совершения преступлений под влиянием израильской действительности. Среди евреев никогда процент уголовных преступников не был таким высоким, как в еврейском государстве, которое является самым крупным поставщиком еврейской преступности для всего мира. Израильская мафия, во всех ее проявлениях, отлично известна в преступном мире на всех континентах. Но трепать нервы сотням тысяч желающих жить в Израиле для того, чтобы найти несколько человек с формальной судимостью в прошлом, называется проявлением истинного сионизма. Необходимо понимать извращенность системы правосудия в Советском Союзе, со следователями и судьями, нередко проникнутыми антисемитскими настроениями. Никогда нельзя быть полностью уверенным, что еврей в СССР был осужден истинно справедливым судом и что он действительно совершил преступление. Иногда да, а иногда и нет. До 90-х годов не было никакой проблемы с формальной судимостью новоприбывших в Израиль за все годы массовых выездов евреев. Новоприбывшие в Израиль нисколько не добавили израильской преступности, которая разрослась до своих размеров благодаря выращенной в Израиле преступности. А те, кто пользуются предлогом угрозы «Русской Мафии», просто ищут предлоги сократить количество русскоязычных приезжающих в Израиль.

Во время одного из обсуждений в комиссии Кнессета вопросов, связанных с приезжающими в Израиль из бывшего СССР, министр внутренней безопасности потребовал ужесточения и введения проверки приезжающих в Израиль, так же как это делается для эмигрантов в США. Его поддержал представитель Министерства юстиции. Я отреагировал на это, как всегда, резко и даже грубо. «И вам не стыдно! Вы не видите и не понимаете разницу между евреями, едущими в еврейскую страну, и относитесь к ним как к иммигрантам из Латинской Америки или Азии в США! Вы не понимаете, о чем вы говорите и чем вы занимаетесь. Пока я на своей должности, я этого не допущу, и этого не будет!» И так оно и было.

Я помню один случай, когда я попросил Щаранского, бывшего тогда министром внутренних дел, вмешаться, чтобы дали статус новоприбывшей жене одного молодого израильтянина, поженившегося с ней в Санкт-Петербурге. Дело тянулось и тянулось, и женщина уже была на девятом месяце беременности. Через несколько месяцев она позвонила мне и с плачем рассказала о том, что была вызвана в Министерство внутренних дел и чиновница с садистской улыбкой сказала ей: «Наконец-то мы получили указание разрешить предоставить вам статус новоприбывшей. А теперь вам придется для получения статуса представить нам документ из милиции Санкт-Петербурга о том, что у вас нет уголовного прошлого». Речь шла о молодой женщине 19 лет от роду! Если это не издевательство, то что же издевательство?