Чтение онлайн

— Да потому что, — вздыхаю я. — Они шли не ко мне. А залог возвращать мне нечем. Вы слышали когда-нибудь, чтобы папа ходил в должниках? — ненавязчиво уточняю я.

— Никогда такого не было, — с гордостью заявляет он. — Я с ним за одной партой сидел, я знаю, о чем говорю!

«Вот и я о том же», — бормочу я про себя.

— Репутация сама себя не заработает, Артур Львович, — пропеваю я, а он тихо смеется. — Мне нужны эти заказы.

— Твой отец всегда гордился тобой. Абсолютно заслуженно, лишний раз убеждаюсь, — как обычно, не скупится он на похвалу.

— Вы сделаете мне одолжение, если сообщите всем заинтересованным, что я не сошла с ума, а как раз пытаюсь этого избежать. Мне нужно занять руки.

— Конечно, — бархатным голосом отвечает он. — Я подойду завтра к девяти, решим вопрос с уборкой. Не слишком рано?

— Я уже убралась, — говорю я быстро и еще быстрее сбрасываю вызов.

Я заканчиваю обзванивать оставшихся клиентов и устраиваюсь в мастерской, когда мне вновь поступает звонок. Поколебавшись несколько секунд, я все же отвечаю.

— Ты обзвонила не всех, — послушав тишину, произносит Бугров.

— Ты же знаешь, что твой заказ готов, — на выдохе устало бормочу я.

— И я могу его забрать?

— Когда ты спрашивал разрешения? — кривлюсь я.

— Так могу или нет?

— Не сегодня.

— Я стою у двери.

Я раздраженно рычу и иду открывать.

— Ты можешь оставить меня в покое хоть на день? — негодую я, распахнув дверь.

— Я оставил на неделю, и ты успела отрастить яйца, — усмехается он. — Еще сутки, и ты ввалишься ко мне домой с пушкой и жестко отомстишь за все злодеяния. А Дизелю нельзя столько сырого мяса, он и так прилично набрал.

— Фу, — кривлюсь я, а он нагло оттесняет меня плечом и проходит внутрь. Я принюхиваюсь и морщусь. — Ты пил?

— Я с поминок, Даш.

— На которые тебя не звали, — отмечаю я.

— Если бы твой батя мог, позвал бы.

— Да неужто? — презрительно фыркаю я.

— Само собой, — надменно отвечает он, развалившись на диване. — Он прекрасно видел мой к тебе интерес и ни разу не осадил. Даже когда ты слиняла с примерки.

— Он просто не понял, что произошло, — кривлюсь я и веду плечами, вспомнив, каким омерзением меня тогда накрыло.

— Он-то понял, — задумчиво произносит Бугров. — Но мы оба интерпретировали по-своему.

— Остановись, — строго произношу я.

— Я противен тебе?

— Да, — резко отвечаю я. — Еще вопросы?

— Есть один. Где мои рубашки?

— В Караганде, — пыхчу я себе под нос, уходя в мастерскую. Когда выхожу, этот уже красуется перед зеркалом по пояс голым. — Какого… — ошалело бормочу я и закрываю глаза.

— А что, обычно тряпки за баснословные деньги забирают без примерки? — говорит он, явно приближаясь.

— Никто не просил тебя распушать свой павлиний хвост и платить втрое, — не открывая глаз, дерзко парирую я.

Выбрасываю руки с рубашками вперед и, не ожидая, что он стоит так близко, врезаюсь костяшками пальцев в его живот. А реагирую, будто обожглась. Глухо вскрикиваю, роняю вещи и прячу руки за спину.

— Ты обещал, — шепчу я, опустив голову. — Обещал, что не тронешь.

— Я и не трогаю, — с неохотой отзывается он. — А на поминки заявился, к слову, не чтобы побесить тебя, — говорит он уже явно дальше, чем был. — Отловил Панкратова. Борис в самом деле звонил ему, спрашивал про меня. И тот любезно подтвердил, что я значусь в числе приглашенных.

— Зачем? — хмурюсь я, приоткрыв глаза.

— Уверяет, что прикрыл мой зад. Еще и ментам соврал, даун.

— Ну, мэра на допрос не вызовут, — пожимаю я плечами. — К тому же, это будет его проблемой. Панкратова, в смысле.

— Это будет моей проблемой. Потому что такие слизняки, как он, когда их ловят на лжи, начинают выкручиваться еще большей ложью. И достаточно допросить организатора свадьбы, мэру об этом даже знать необязательно.

— Попроси о содействии бывшую, — ехидничаю я. — Мне-то это с какой целью рассказываешь? Я тебя прикрывать не собираюсь.

— Просто рассказываю, — пожимает он плечами, застегивая рубашку. — Руки у тебя золотые, Даш. Сидит, как влитая.

— Уверена, ты понял это и по предыдущей. И вполне можно было обойтись и без стриптиза.

— Оценивал, насколько все плохо.

— И? — едко уточняю я.

— Да вилы, — с неудовольствием произносит он. — Никогда себе не прощу.

— Хоть в чем-то мы солидарны, — не удерживаюсь я от издевки.

Бугров долго разглядывает себя, потом горбится, одновременно с этим скрещивая руки.

— Всегда думал, что в классике неудобно. Но в этом и на махач, и на папашин юбилей.

— И в пир, и в мир. Так обычно говорят.

— А у меня с рождения все через то место, которое тебе лечить пришлось. Кстати, как там? Все ок?

— Ты совсем без тормозов? — округляю я глаза, чувствуя, как лицо загорается пламенем стыда и негодования.

— Переживаю, — пожимает он плечами. — Сошьешь мне еще костюм?

— Нет! — почти выкрикиваю я.

— Я хорошо заплачу. И пальто. Можешь?

— Могу, но не буду.

— Почему?

Так и подмывает сказать очередную колкость, но я заталкиваю свое раздражение подальше и отвечаю нормально:

— Закончу со всеми заказами и больше не буду шить на мужчин. Хочу заняться другим, ни на что не отвлекаясь.

— Ясно. Из-за меня?

— Из-за таких, как ты. Отчасти.

— И какой я?

— Ты не хочешь услышать ответ, — усмехаюсь я.

— Скажи.

— Надменный козлина, которому нравится унижать женщин. Доволен?

— Когда я тебя унижал? — удивляется он. — И опустим отель, ты говоришь не об этом.

— Бугров, у меня нет ни времени, ни желания на эти разговоры, — устало бормочу я, потирая лоб.

— Я выяснил еще кое-что. Ответишь — расскажу.

— Шантаж… — смакую я, подняв взгляд к потолку.

— Выбор, — поправляет он, начав расстегивать рубашку.

— Ты унизил меня, стоя на том же самом месте, на котором стоишь сейчас, — холодно произношу я.

— Поддался соблазну, не более.

— Я делала свою работу. А ты сделал из меня свою шлюшку.

— Вопрос восприятия, — огрызается он, отбрасывая снятую рубашку на диван. Берет футболку и натягивает ее, продолжая зло: — И когда я найду ублюдка, который поспособствовал твоему, он пожалеет, что родился.