Чтение онлайн

– Твоя преданность меня восхищает, – проворковала Энн, со свойственным её статусу изяществом опускаясь рядом с компаньонкой.

– Она не должна удивлять тебя, ведь во мне говорят родственные чувства. Пускай мы и дальние, а всё же кузины.

Малькольм знал: елейный тон Джинджер не способен очаровать Энн. Что бы та ни говорила, Энн для неё была прежде всего работой – хотя официально ей и выплачивали не заработную плату, а так называемое пособие.

– Конечно, – Энн, впрочем, не стала спорить, и мягко пожала руку кузины. – Мистер Робсон, не стойте же вы истуканом. Присоединитесь к нам!

Под тяжёлым взглядом Джинджер Малькольм опустился в кресло напротив, неудобно низкое, а потому искренне им нелюбимое. Колени в нём высоко задрались, ткань бриджей неприятно натянулась, но Малькольм лицо держал – продолжал улыбаться, как ни в чём не бывало.

– Что заставило вас посетить нас сегодня, мистер Робсон?

То, что в устах Энн было бы лишь невинным вопросом, в исполнении Джинджер показалось допросом. Малькольм невольно приосанился, словно стараясь выглядеть важнее, основательнее, и проговорил не своим голосом.

– Я рассчитывал застать здесь лорда Пембрука.

– Дядюшку? – удивление Энн было неподдельным: лицо её приобрело выражение недоумения, обычно свойственное детям – все морщинки на нём разгладились, брови взлетели вверх, а губы едва заметно приоткрылись, являя собой зрелище во многом чарующе. – Зачем бы вам?..

Она не договорила – поняла.

– Да, вы правы, – Малькольм кивнул её молчаливому «О!». – Тема, которую я хотел с ним обсудить, затрагивает вас непосредственно. И, пожалуй, я даже рад, что увидел вас прежде. Позвольте спросить, мисс Харрингтон…

Джинджер, с запозданием осознавшая, свидетельницей чему только что чуть не стала, натужно закашлялась. Действительно ли она поперхнулась от неожиданности или то была хитрая уловка, необходимая, чтобы прервать Малькольма, оставалось неясным. Однако если коварный замысел и имел место, то он не сработал: Энн, не обратив на компаньонку внимания, быстро, с готовностью, закивала.

– Да, конечно, да!

Малькольм практически не сомневался в таком ответе, ведь они с Энн уже не раз говорили о будущем. Оба понимали, что окажутся в выигрыше от подобного союза: Энн получит, возможно, единственного мужчину, готового мириться с её странностями и не пытаться их излечить; самому же Малькольму достанется та самая «выгодная партия» – невеста богаче и выше него по статусу.

Но, к несчастью, их мнение не имело значения, пока свой вердикт не вынесет лорд Пембрук.

– Ты должен сейчас же поговорить с дядюшкой, – от волнения забыв о формальностях, провозгласила Энн.

Она почти схватила Малькольма за руку, когда Джинджер, справившись наконец с изумлением, вскочила. С Малькольмом они заговорили одновременно:

– Нельзя же так сразу!..

– Но мне сказали, что лорд сейчас занят…

Перебив друг друга, Малькольм и Джинджер замолчали. Оба смотрели волком: мотивы их сейчас были прямо противоположны.

Брак до начала сезона, да ещё и на мужчине, настолько ей уступавшем, не мог не наложить тень подозрения на Энн, а вместе с ней – и на компаньонку, которая должна была следить, чтобы подопечная не натворила бед, оставшись наедине с кем не следовало. В связи с этим для Джинджер разрушить наметившийся было брак Энн было делом сохранения уже собственной репутации. И она выглядел готовой на всё, чтобы достичь цели.

Малькольм тоже не собирался отказываться от своего счастья. Пускай в уме он называл главной причиной своего выбора выгоды, которые сулила ему женитьба на Энн, сердце подсказывало – дело было не только в них. В конце концов, не так-то просто найти невесту, рядом с которой можно смело высказывать самые непопулярные суждения и не бояться, что, разошедшись с женихом во мнениях, она отправится обсуждать его слова с кем-то со стороны.

– Мистер Бёртон порой слишком рьяно охраняет покой моего дядюшки, – воспользовавшись воцарившимся молчанием, покачала головой Энн. – Всё, чем он сейчас занят, это перекладывание бумаг из одной стопки в другую. Дело, безусловно, полезное, но не настолько важное, как судьба родной племянницы.

Джинджер хотела было возразить, но на этот раз Энн её опередила. Плавным движением поднявшись на ноги, она самым дружелюбным образом улыбнулась Малькольму.

– Позвольте проводить вас, мой дорогой друг.

К двери кабинета лорда Пембрука они шли вместе, не держась за руки, но едва ощутимо соприкасаясь рукавами платья и сюртука, что вызывало в груди трепет и только усиливало волнение. Впрочем, волнение это ощущалось приятным: казалось, они стоят на пороге невиданной, счастливой жизни.

До момента полного разочарования оставалось двадцать три минуты и ещё пара секунд.

5 января 1813 года

Лондон, Англия

Сэр Уильям Вудвилл, пятый граф Кренберри, спрыгнул с подножки кареты и, небрежно кивнув слуге, двинулся дальше по подъездной дорожке. Освещённая газовыми фонарями, она прямо кричала о богатстве владельцев – вдовствующая герцогиня Сазерленд была одной из немногих, кто мог позволить себе подобного рода новаторство. Собственно, поэтому-то на праздник Двенадцатой ночи весь свет Лондона собирался в стенах именно её особняка. Каждый аристократ знал: если уж вам пришлось остаться в столице по окончании сезона, лучшего места, чтобы скоротать это тусклое время года, не найти.

– Милорд, – распорядитель бала разве что каблуками не щёлкнул, приветствуя Уильяма: вышколенная прислуга была ещё одной отличительной чертой Сазерлендов. Однако стоило отметить – за соблюдение всевозможных правил в этом доме платили сверх всякой меры.

Уильям знал о заведённых у Сазерлендов порядках не понаслышке: в детстве он провёл здесь несколько чудесных лет. Потом его отправили учиться – сначала в частную школу, затем в закрытый университет, из которого он вышел не ребёнком, но мужем. Не худшее место и способ, чтобы повзрослеть, и всё же в моменты ностальгии Уильям с нежностью вспоминал не продуваемое сквозняками общежитие и чрезмерные возлияния в компании друзей, а лондонский дом герцогини – или тётушки, как он порою ласково её называл.

– Ваше пальто, милорд.

Похоже, Уильям слишком долго молчал, наслаждаясь возможностью вновь взглянуть на почти родные пенаты. В противном случае распорядитель не стал бы навязываться, обращаясь к нему повторно.

– Да, конечно. – Уильям сбросил верхнюю одежду и протянул ожидавшему поблизости лакею. – Благодарю.

Распорядитель бала удовлетворённо кивнул, жестом приглашая проследовать далее. В обычный день он попросил бы у Уильяма визитку, чтобы должным образом представить его присутствующим, но сегодня это не требовалось. Поправив полумаску, неприятно давившую на переносицу, Уильям шагнул в зал – и застыл, как и многие до него.