Чтение онлайн

Охранник попросил меня подождать в коридоре. Я развлекался, рассматривая снимки выпускников. Вот они. Успешные дети. Самые молодые из них сейчас в университете. А если нет, то и ладно — они могут бросить учебу без последствий для себя и своих родителей, потому что академический провал не будет определять их дальнейшую жизнь: не приведет к уменьшению зарплаты и доходов семьи, не сократит продолжительность жизни. Я просмотрел самые старые фотографии, тридцатилетней давности. У меня возник соблазн загуглить имена тех выпускников и проверить, насколько школа выполнила свое рекламное обещание: где они теперь, уже на пороге пятидесятилетия; какие кабинеты занимают, какими компаниями управляют, какие у них были свадьбы, какие соревнования по конкуру или парусные регаты они выиграли. Узнать, переживал ли кто-нибудь из них арест, суд, приговор, тюремное заключение за какое-нибудь мошенничество, аферу, уклонение от налогов, коррупцию. Это еще один способ добиться успеха — не для тебя, но для них. Как мало Гарсия попадается на этих фотографиях. А у тех, кто попадается, есть вторая, более уникальная фамилия, либо перед, либо после нашей, иногда с дефисом или какой-нибудь частицей, точно они пытались обеспечить счастье семьи связью с веткой другого, более крепкого дерева. Даже среди Гарсия есть разделение на классы.

Во время своих обходов я видел на стенах в скромных гостиных подобные снимки. Не школьные — выпускники обычных школ такой ерундой не маются, — а университетские. В рамке, на самом почетном месте в доме. Семейная гордость. А заодно подтверждение удачной инвестиции — чтобы сын достиг этой верхней ступеньки, деньги приходилось наскребать годами. Неправда, что любая ученая степень и выпускная фотография хороши. Что инвестиция обязательно окупится. Что судьба непременно будет спасена. Не факт, что лифт по-прежнему работает.

Кстати, о лифте. Я тебе не рассказывал, как заходил за Сегисом в дом одного его одноклассника? Там был свой лифт! В трехэтажном доме с гаражом и подвалом. Частный лифт для одной семьи. Я никогда не видел ничего подобного, но, как потом выяснилось, не такая уж это редкость. На новый манер строятся целые кварталы. Дома площадью в триста квадратных метров с чем-то. Три, четыре этажа. И лифт. В дополнение к социальному, который работает по-прежнему. Этот же поднимет тебя из гаража прямо в спальню или на крышу, где можно скинуть обувь и выпить в конце дня. За недолгое время соприкосновения с хорошей жизнью нам такого счастья не выпало, старик. По крайней мере, мне, но и тебе, думаю, тоже: ты ведь рассказывал мне обо всем, что видел, когда ходил с кем-то из поручителей к козлам-инвесторам. Тот коллекционирует винтажные автомобили! У этого есть лошади, сплошь породистые! Частный самолет! Охотничий домик, голова слона над камином! Не припоминаю, чтобы ты когда-то говорил о лифтах в частных домах, да и не такая уж это редкость, повторяю. Но мы даже их запаха не нюхали.

Думаю, отец друга заметил мое потрясение, когда пригласил меня подняться на верхний этаж — мальчики играли там в бильярд. Я ступил в лифт, как будто за порог сказочной двери, и, пока мы ехали, не мог отделаться от мыслей о его конструкции: в середине дома устроена шахта, наверху расположен двигатель, и в темноте скользят тросы.

Мы поднялись в игровую комнату и тренажерный зал — они были размером с мою теперешнюю квартиру. Должно быть, хозяин посмеялся над моим неприкрытым восхищением и решил, что я впечатлительный деревенщина, а потому показал мне жемчужину своей короны. Он так и сказал:

— Пойдем, я покажу тебе жемчужину своей короны.

Мы снова вошли в лифт, он нажал нижнюю кнопку и принялся готовить меня к тому, что собирался показать:

— В этом доме мы живем всего ничего, купили его у одной семьи, которая ради учебы ребенка переехала в Канаду. Здесь хорошо, как видишь, очень просторно и светло. Но не бассейн убедил меня его купить.

Лифт остановился в коридоре без окон. С одной стороны находился открытый гараж. С другой — кладовая и подвал, их хозяин показал мне мельком. «Это не то, не то, погоди», — приговаривал он. В конце коридора показалась бронированная дверь, которую он открыл ключом, а затем просканировал отпечатки пальцев. Мы спустились по небольшой лестнице и оказались перед второй дверью, защищенной и того больше. «Сейф, — подумал я. — Он собирается показать мне бриллиант, музейную ред кость, полки с пачками купюр». Мой мозг выдавал какие угодно версии, кроме правильной.

— Если однажды случится зомби апокалипсис, здесь нас не достанут, — произнес этот шутник и пригласил меня войти.

Я оказался в большой продолговатой комнате метров пятьдесят в длину, занимающей пол-этажа. В фальшивых виниловых окнах виднелись пляж и ярко-голубое небо. Внутри помещения стояли три двухъярусные кровати, диван, стол со скамейками. Я осмотрел остальное. Кладовую с продуктами для шести человек на несколько недель. Систему фильтрации воздуха. Электрогенератор. Радиостанцию, монитор. Небольшую кухню, уборную с химическим туалетом. Бетонные стены, по которым хозяин ударил ладонью, как бы демонтируя их качество.

— Они выдержат даже ядерную атаку, — сказал он с гордостью.

— Ничего себе конный манеж вы здесь устроили, — не слишком деликатно отозвался я, но хозяин меня поправил:

— Не мы, а прежний владелец. Это была часть строительного плана, и нам все досталось уже в готовом виде. Теперь, конечно, в этом уже нет ничего необычного: соседи вот копируют идею, и во всех домах рядом с полем для гольфа есть такие убежища. Но настолько полного оснащения нет ни у кого. Пятнадцать лет назад это казалось чудачеством — тогда никто даже не думал ставить у себя в доме бункер. Светлая у человека была голова.

В подобное помещение я заглядывал впервые. Я видел такие на снимках и видео и в теленовостях, которые будто бы рекламировали товар. Журналист расхаживал по недавно построенному для одной семьи бункеру, подробно демонстрировал оборудование, перечислял угрозы, от которых там можно скрыться, называл допустимое количество людей и дней, а в конце подмигивал зрителям: вот только местонахождение бункера я не могу вам сообщить, чтобы не нарушать конфиденциальности.

Я все еще считал, что это блажь футболистов и актеров: они щеголяли своими бункерами в журналах с тем же тщеславием и бесстыдством, с каким демонстрировали фанатам свой новый дом, партнера или ребенка. Но, если судить по увиденному в доме этого человека, подобные убежища все чаще встречались в его кругу. Теперь они стали еще одним приятным дополнением к жилым удобствам — почти таким же обычным, как личный бассейн или тренажерный зал. Эти перемены застали нас посреди свободного падения, ты уже отключился от мира. А иначе уж конечно обзавелся бы таким на вилле.

Там же, в бункере, я услышал решающий, спасительный вопрос:

— А у вас его нет?

Я почувствовал себя таким отверженным, одиноким и смущенным, как если бы меня спросили, есть ли у меня дома водопровод. Видимо, Сегис не рассказывал своему другу и его отцу о нашем финансовом положении. Или отец решил, что пострадал один ты, и не подозревал, что пожар пополз вверх по стволу генеалогического древа. А может, он все знал и просто хотел меня унизить.

— Нет, у нас пока нет, — пробормотал я.

Когда тем вечером я вернулся домой, в съемную квартиру лишь немногим больше его бункера, в голове у меня все время вертелся вопрос: «А у вас его нет?» С каждым повторением я все отчетливее видел перед собой непаханое поле. «А у вас его нет?» — нет, у меня его не было. Как и у моих новых соседей, которые спорили, кашляли и трахались за тонкими стенками. Как и у тех семей, за которыми я мог бесстыдно наблюдать из окна в их освещенных гостиных и на балконах, открытых летней ночью. Ни у кого из них не было бункера — впрочем, бассейна с тренажерным залом тоже. Но все их себе хотели. Бассейн, тренажерный зал. Бункер.

Ошеломленный этим озарением, я немедленно принялся искать информацию. В Испании действовало несколько бункерных компаний, но все они ориентировались на рынок с высокой покупательной способностью — на владельцев участков и домов в эксклюзивных жилых комплексах: бункер им понадобится сразу после бассейна, тренажерного зала, гаража, двух или трех машин, резиденций на берегу моря и в горах и заграничного образования для детей. Я отыскал несколько строительных компаний, уже включивших его в свои загородные дома. Они даже не строили на этом рекламу; бункер для них был всего лишь еще одним элементом здания, он упоминался тем же шрифтом и в том же абзаце, что сад или солярий. Еще я узнал, что в ряд новых жилых комплексов — наряду с общим бассейном, спортзалом, системой безопасности и парковкой — собираются включить общие убежища, где могли бы укрыться все проживающие там семьи. Пионерами, ясное дело, были «Вивос»: эти ребята годами продвигали свои эксклюзивные бункеры, настоящие подземные хоромы (скорее роскошные, чем безопасные), которые скрывались в горах на бывших военных базах, так что владельцы могли до них добраться только на вертолете. Почитал я и новости о самодельных убежищах: люди сооружали их своими руками — арендовали экскаватор, с помощью родственников или небольшой бригады закладывали фундамент и кровлю, а потом оборудовали его по своему вкусу, терпеливо и с той же самоотдачей, с какой прежде надстраивали дом еще одним этажом или переделывали гараж в комнату для гостей. В США я обнаружил производителя недорогих модулей — не из бетона, а из металлических листов, но таких же простых в сборке, как бассейн, с базовым оборудованием разных размеров. Оказалось, что он уже наладил сотрудничество с локальными компаниями в нескольких европейских странах, но не в Испании.