Безопасность Родины храня
Шрифт:
Кох остался доволен ответами офицера-фронтовика. Взял со стола заявление Довгер и написал: «Оформить документы фольксдойче, устроить на работу в рейхскомиссариате». На прощание посоветовал обер-лейтенанту быстрее закончить дела в Ровно и отправляться в свою часть под Курском. Мол, как раз на этом участке фронта назревают события, которые поставят Россию на колени… Фюрер готовит такой сюрприз большевикам, после которого они уже не опомнятся.
В порыве откровенности Кох выдал военную тайну. Теперь главное состояло в том, чтобы полученные сведения чрезвычайной важности срочно передать советскому командованию.
Результат визита к Коху был большой удачей разведчика. Валентина Довгер по рекомендации самого Коха получила работу непосредственно в логове врага и в дальнейшем добывала ценную информацию.
Летом 1943 года отряд Медведева пополнился еще двумя разведчицами. Лидия Ивановна Лисовская, молодая, стройная блондинка с красивым смуглым лицом и большими серо-голубыми глазами, работала в офицерском казино в Ровно. У нее был большой круг знакомств, особенно среди старшего командного состава. Ей доверяло и гестапо. Вместе с Лидией работала ее двоюродная сестра Мария Микота, или, как ее называла Лисовская, Майя.
На квартире у Лисовской часто собирались офицеры. Приходил сюда и Пауль Зиберт. Остроумный, общительный, он был поистине душой компании.
Вечера у Лисовской всегда проходили весело. Гости приносили с собой вино и закуски. Играли в карты, рассказывали анекдоты, танцевали под патефон. Присутствие красивых женщин, музыка, вино развязывали языки господам офицерам. Чего только не выбалтывали пьяные фашисты! Каждый старался ошеломить других чем-то новым, необычным.
Сестры запоминали все, что говорили немцы в казино и на этих вечеринках. Узнавали ночные пароли и передавали их нашим разведчикам.
…В Ровно направили разведчика Валентина Семенова в форме солдата вспомогательных частей вермахта, создаваемых из военнопленных. В городе он прожил несколько дней. И все время его подстерегала опасность провала. Наконец Семенов получил приказ перебраться на конспиративную квартиру на Грабнике — северо-восточной окраине Ровно, где он должен был встретиться с Кузнецовым. Путь туда лежал через базар. И вот, подходя к рынку, Валентин еще издали увидел немецкого офицера, внимательно разглядывающого прохожих. Семенов, проходя мимо него, четко приветствовал старшего по званию, надеясь, что тот не остановит его. Но гитлеровец властно окликнул Валентина и потребовал документы.
«Вот и попался», — подумал про себя Валентин и протянул офицеру свое удостоверение.
Немец, просматривая документы, еле слышно по-русски сказал:
— На Грабник не ходи, квартира провалена, там засада гестапо. Встретимся вечером у Лисовской…
Валентин спрятал документы в карман, почтительно козырнул и зашагал в обратную сторону.
На квартире у Лисовской Семенов узнал, что Кузнецов, рискуя навлечь на себя подозрение, зная, что Валентин пойдет этой дорогой, около часа поджидал его возле базара, чтобы перехватить и предупредить о засаде, о которой ему самому стало известно совершенно случайно.
Вскоре Семенов вернулся в отряд.
Во второй половине 1943 года в отряде Медведева решили провести ряд актов возмездия над палачами украинского народа, не ослабляя при этом разведывательной работы. Это было необходимо, чтобы усилить страх и панику среди фашистов, вызванные успешными действиями Советской Армии, не дать им покоя и в глубоком тылу.
Отправляясь на выполнение такого задания, бесстрашный разведчик понимал, что у него очень мало шансов остаться в живых. Перед уходом он составил письмо-завещание. Передавая его замполиту, Кузнецов сказал: «Это так, на всякий случай, сохраните». На конверте было написано: «Майору Стехову — моему другу. Вскрыть после моей гибели».
В письме он написал:
«Завтра исполняется одиннадцать месяцев моего пребывания в тылу врага.
25 августа 1942 года в 24 часа 03 минуты я опустился… на парашюте, чтобы беспощадно мстить за кровь и слезы наших матерей и братьев, стонущих под ярмом германских оккупантов.
Одиннадцать месяцев я изучал врага, пользуясь мундиром германского офицера, пробирался в самое логово сатрапа — германского тирана на Украине Эриха Коха.
Теперь я перехожу к действиям.
Я люблю жизнь, я еще молод. Но если для Родины, которую люблю, как свою родную мать, нужно пожертвовать жизнь, я сделаю это. Пусть знают фашисты, на что способен русский патриот и большевик. Пусть они знают, что невозможно покорить наш народ, как невозможно погасить солнце.
Пусть я умру, но в памяти чоего народа патриоты бессмертны.
„Пускай ты умер!.. Но в песне смелых и сильных духом всегда ты будешь живым примером, призывом гордым к свободе, к свету!“ Это мое любимое произведение Горького, пусть чаще читает его наша молодежь, в нем я черпал силы для подвига.
Ваш Кузнецов».
Для Кузнецова партизаны достали новый автомобиль, который перекрасили на хуторе. За руль сел разведчик Николай Струтинский, одетый в форму немецкого солдата.
20 сентября 1943 года они появились в Ровно.
Кузнецов и Струтинский должны были совершить акт возмездия над заместителем Коха генералом Паулем Даргелем. Но произошла ошибка. Убит был не Даргель, а министерский советник финансов генерал Ганс Гель и кассовый референт майор Адольф Винтер, которые только что прибыли из Берлина с чрезвычайными полномочиями.
На месте происшествия жандармы подобрали два трупа, а на мостовой нашли кожаный бумажник. Конечно же, Кузнецов обронил его не случайно. Эта улика должна была послужить и послужила завязкой весьма любопытной комбинации, разработанной нашей разведкой.
Новенький бумажник с маркой известной берлинской галантерейной фирмы партизаны обнаружили при обыске у захваченного незадолго до этого видного эмиссара украинских националистов, только что прибывшего из Германии. В нем находился паспорт с разрешением въезда на оккупированную территорию, членский билет берлинской организации украинских националистов и директива организации (в форме личного письма) своим ответвлениям на Западной Украине.
В отряде бумажник пополнили данными, компрометирующими националистов.
Удар был рассчитан точно. Гестапо, крайне подозрительно относившееся к оуновским главарям, готовым продаться в любой момент кому угодно, попалось на удочку. В местных газетах появились многозначительные намеки, что, хотя покушавшийся и был одет в немецкую форму, на самом деле он принадлежал к числу лиц, не оценивших расположения немецких властей и предавших фюрера. Газеты сообщали далее, что органы безопасности, то есть гестапо и СД, уже напали на след преступника.