Чтение онлайн

Прежде чем уйти, он поставил на стол бутылку с вином и две чашки. Скатерти у него не было. Скоро обо всем этом будет заботиться Глория. Вот еще одно преимущество семейной жизни. Жена. Интересно, знает ли Глория Уорен, от чего он ее спас? Надо будет ей рассказать. Пусть выкажет ему свою благодарность, как сумеет.

Днем, покончив со всем и сделав необходимые приготовления для церемонии бракосочетания, священник сел на коня и поехал к Глории, подумав, что скоро он будет часто ездить этой дорогой.

« — Госпожа Уоррен! — крикнул он, не получив немедленного ответа на свой стук в дверь. — Это Беллингем.

— Входите, сэр.

Моди-Лэр не спала всю ночь, и под глазами у нее появились темные тени.

— Матушка, — обратился он к ней, как бы примериваясь к новому обращению, — я знаю, вам больно отдавать свою единственную дочь чужому человеку, но подумайте о том, какое счастье ждет нас обоих, — он схватил ее руку и начал мять, по-видимому, желая погладить. — Замужество — это то, что венчает жизнь женщины. Вы сами это знаете. Не надо лить слезы, — он замолчал, оглядевшись в гостиной и не найдя Глории. — Где моя невеста? — требовательно произнес он.

Моди-Лэр взяла себя в руки, чтобы сказать священнику неприятную правду.

— Ее нет, — произнесла она тихо, но твердо.

— Нет? Куда же она пошла? — он подумал было, что Глория готовится к свадьбе:

— Ей чего-то не хватает для церемонии? Надеюсь, она скоро вернется. Преподобный Стиббинс будет ждать нас в Сили-Гроув.

— Преподобный Стиббинс? — изумилась Моди-Лэр. Неужели Беллингем поверил, что Глория обвенчается с ним, да еще в тот же день? — Нет… Зачем вы?.. Мы не думали… А как же насчет оглашения?

Он улыбнулся, как обычно улыбался тем, кого считал ниже себя по уму.

— Я получил специальное разрешение, — объяснил Беллингем, немножко растерявшись оттого, что его будущая теща не осознает ни его влиятельности, ни связей. — Разве я не ясно сказал? Венчание состоится сегодня. Все готово.

— Вы ошибаетесь, — ответила Моди-Лэр, раздражаясь его бесцеремонностью. — Глории нет. Она уехала в Кроссленд.

— Кроссленд? — Беллингем побагровел. — Как я понимаю, увидеться с неким Уилдом, — он важно выпятил грудь. — Ее там не ждет ничего хорошего. Уилд в тюрьме.

В другое время Моди-Лэр пришло бы в голову поинтересоваться, откуда это известно Беллингему. Однако сейчас для нее было гораздо важнее убедить священника в невозможности венчания.

— Сэр, и я, и моя дочь относимся к вам с большим уважением, но она не хочет выходить за вас замуж.

— При чем тут ее желание? Это ее судьба, — губы у него кривились, глаза сверкали. — Госпожа Уорен, она не может мне отказать. Я дал ей свое имя, чтобы защитить ее. Не мешайте мне, — он подозрительно взглянул на лестницу. Вполне возможно, что Глория никуда не уехала, а сидит в своей комнате. Он обратил угрожающий взор на Моди-Лэр. — Позовите ее, — приказал он. — Я заставлю ее понять то, что вы не желаете понимать.

— Ее нет, — повторила Моди-Лэр.

— Она там, — сощурив глаза, он уставился на вдову, словно хотел проникнуть в ее мысли. — Она прячется в своей комнате. Прячется за юбку матери. Неужели она думает, что вы сумеете ее спасти? Неужели она думает, что судьи не вытащат ее на свет Божий? — он скрипнул зубами. — Неужели она думает, что ей надо спасаться от меня так же, как от виселицы?

— Она уехала, — спокойно сказала Моди-Лэр.

Беллингем вышел из себя. Он оттолкнул женщину и бросился наверх. Не найдя девушку на втором этаже, он помчался на чердак, занимавший все его помыслы с тех пор, как он был там с Глорией. Однако ее нигде не было.

Тогда он сбежал вниз и потащил Моди-Лэр к выходу.

— Где она? В сарае?

Он схватил ее за узкие плечи.

Моди-Лэр чуть не задохнулась от возмущения. Она не могла понять, как Беллингем посмел дотронуться до нее.

— Я же вам сказала. Она уехала. Тогда Беллингем встряхнул ее.

— Лжешь, найди ее! Я требую, чтобы ты привела ко мне Глорию!

Моди-Лэр схватила его за запястья и попробовала оторвать от себя его руки.

— Сэр! Вы забылись! Я требую, чтобы вы покинули мой дом!

— Один я не уйду! Не смей прятать от меня мою жену!

Разгневанная поведением священника, Моди-Лэр вывернулась из его рук и отскочила в сторону.

— Подумайте, что вы говорите, преподобный отец! И что делаете! Даже священника можно заставить отвечать перед судом!

Беллингем занес кулак, чтобы ударить ее по лицу. Она посмела ему угрожать! Моди-Лэр отшатнулась и, не удержавшись, покатилась с лестницы. Беллингем хотел было схватить ее, закричал, но было уже поздно. У него в руках остался лишь воротничок от ее платья.

— Госпожа Уорен! — Беллингем бросился вниз и встал около нее на колени. Побледнев как мел, он поднес руку к ее рту, но дыхания не уловил. Женщина лежала неподвижно, раскинув руки и ноги, а на виске у нее багровело большое пятно. — Вы ведь живы! — кричал он и бил ее по щекам в надежде оживить. Она не отвечала. — Боже милостивый!

Священник утер рукой вспотевший лоб и выпрямился.

Женщина умерла, однако его беспокоили только осложнения, которые теперь могли возникнуть в его жизни. Он ее не толкал, однако какое это имеет значение? Одно только расследование перечеркнет всю его карьеру.

Замаранный подозрением священник теряет приход и не получает ничего взамен.

Он не сводил глаз с безжизненного тела. Машинально Беллингем сдвинул ей ноги, сложил руки на груди и подумал, что она похожа на святую, так она была спокойна и безмятежна в смертный час. Поймав себя на этой мысли, он отвернулся.

Кто-то пронзительно закричал у него над головой, и священник вскочил на ноги. Боясь худшего, то есть случайного свидетеля, он затаил дыхание. Крик повторился. Беллингем обшарил глазами комнату, пока наконец не заметил иссиня-черного ворона высоко над потолком. Он успокоился. Всего лишь птица. Больше никаких свидетелей. Никто не знает, что здесь случилось. Разве только Господь Бог. Но, очевидно, в его воле было положить конец жизни Моди-Лэр Уоррен. Никто не посмеет задавать вопросы.

Он взял себя в руки. Наскоро произнеся молитву, Беллингем вскочил на коня и помчался в город. Надо было предупредить преподобного Стиббинса, что венчание откладывается.

Ранним утром Глория расседлала уставшую лошадь и отвела ее в сарай. Все тело у нее ныло от усталости. Обтерев и накормив лошадь, она отправилась в дом, думая поспать немного, прежде чем отправляться дальше. Платье ее было все в пыли и лицо тоже, поэтому она не удивилась бы, если бы мать отказалась впустить ее на кухню, пока она не вымоется.