Чтение онлайн

— Ты делал это ради меня? — Она посмотрела на него глазами, полными слез. — Ты принес в жертву свою гордость ради меня…

— Я бы так не сказал, — произнес он, машинально теребя отвороты ее халата. Ему было не по себе в образе героя.

— Ты не Джон, — повторила она.

— Тема закрыта.

Она взяла его за руки.

— И Джон не был тобой. Ты помнишь, каким он был? — Макс старался не смотреть на нее. — У него был тихий голос, и он был очень застенчивый, особенно когда дело касалось девушек. Он хорохорился только в твоем присутствии и хотел быть похожим на тебя. Но со мной… он был очень нежным, и внимательным, и…

— Я не хочу знать подробности ваших взаимоотношений, — резко оборвал ее Макс.

— Пожалуйста, Макс, выслушай меня. Мне надо, чтобы ты понял.

Он подумал о том, какой еще мужчина в состоянии вынести такую боль, и услышал в голове ответ: влюбленный…

Лайза Джейн продолжала взволнованным голосом:

— У Джона перед глазами был печальный пример его отца. Джон видел, как тот жестоко обращался с матерью, и не хотел быть похожим на отца. Всю жизнь он старался быть другим. Его представления о браке были старомодными. Он во многом был старомоден.

— Из твоих слов можно предположить, что он вел себя так и в спальне, — сказал Макс.

— Особенно в спальне. — Элизабет вздохнула. — Кроме того вечера в доме его матери, он ни разу не прикоснулся ко мне до свадьбы. А потом… только в кровати, только под покровом ночи и только завернувшись в одеяло.

— Прямо… тоска зеленая.

Она встрепенулась.

— Это было вовсе не так тоскливо. Уверяю тебя! Но я рассказываю тебе о Джоне затем, чтобы ты выбросил из головы, будто я думала о нем вчера ночью. Вы такие разные. Как…

— …день и ночь, — подсказал он весело. Она кивнула. — И я не собираюсь ждать ночи, чтобы в кровати… под одеялом… снова заняться с тобой любовью. — Он развязал пояс на ее халате и скользнул руками под ткань, обнимая ее за талию.

— Здесь?.. — Элизабет посмотрела вниз на кафельный пол. — В ванной?..

— Прямо здесь и сейчас.

— Мне кажется, мы не…

— Судить здесь буду я. — Он приспустил халат с ее плеч, и тот упал на пол. — Ты такая красивая, — прошептал Макс, склоняясь головой к ее груди.

Элизабет почувствовала его губы на своем соске, кончик языка касался самого чувствительного места. Ощущение было настолько восхитительным, что у нее перехватило дыхание.

Красивая? Неужели он это сказал? Она гладила его волосы. Он приник губами к другой груди. Элизабет в упоении запрокинула голову. Губы Макса скользили все ниже и ниже по ее телу. Он опустился на колени. Макс ласкал ее с уверенностью мужчины, который точно знает, что нужно женщине. Она чувствовала себя на седьмом небе от его поцелуев.

Элизабет вдруг почувствовала, что Макс встал. Слегка приоткрыв глаза, она потянулась к ремню на его брюках. Пряжка никак не поддавалась, и Элизабет проклинала свои неумелые руки.

— Помедленнее, крошка. — Хохотнув, он поцеловал ее в губы, и она тут же забыла обо всем на свете. Потом он обхватил ее и хрипло выдохнул: — Быстрее!

— Медленнее… быстрее! Чего ты хочешь от меня? — спросила она, стягивая с него трусы.

— Вот этого, — нетерпеливо ответил он, подсадил Элизабет на край туалетного столика и овладел ею.

— Я думаю, мы перестарались, Макс, — прокричала Элизабет сквозь рев мотора.

Макс рассмеялся и лукаво ей подмигнул:

— Сейчас уже поздно что-либо говорить.

— Я не о том, Макс. — Элизабет кивнула в сторону грузового отсека. Коробки с разными необходимыми при наводнении вещами громоздились до самого потолка, заполняя все свободное от десяти насосов пространство. Десять насосов! Им нужен был всего один. Пораженная щедростью Макса, Элизабет убеждала его, что и пяти достаточно. Но он настоял на десяти, заявив, что даже ста не хватит, чтобы откачать воду из всех домов у реки. Элизабет поправила наушники. — Я говорю об этих десяти насосах, — сказала она наконец.

— Да? — Он подмигнул ей и перевел взгляд на темнеющее грозовое небо впереди. — А я думал о нас с тобой и о сумасшедшем уик-энде, который мы провели вместе. Если бы не наводнение, я бы с удовольствием засел в этом номере на год, никуда не вылезая.

Я тоже, подумала Элизабет.

Мысль была так внезапна, что, испугавшись, Элизабет отвернулась к иллюминатору. Она провела с Максом два дня. Но бал Золушки окончен. Хрустальные туфельки стоптаны. Она взглянула на свои матерчатые теннисные туфли, словно желая воочию убедиться в правоте своих рассуждений. И почувствовала сладкую боль в низу живота, напомнившую о страстных любовных играх. Никогда еще ее не выматывали таким изысканным способом.

— Что молчишь? — спросил он сквозь рев двигателей.

— Просто задумалась.

— Никаких сожалений?

Она посмотрела на него со смущенной улыбкой:

— Нет.

— Прекрасно. У меня тоже.

— Как ни странно, меня это не удивляет. Но постарайся смотреть на меня не так нахально. Особенно при Бернис.

— Она и так обо всем догадается, когда мы приедем домой.

От досады Элизабет застонала и возвела глаза к потолку.

— Между прочим, она не против.

— Что? — Элизабет чуть не подпрыгнула. — Ты говорил с Бернис о нас?

Макс кивнул.

— И что же ты ей сказал?

— Здесь неподходящее место для обсуждения такого вопроса.

— Я увижу Бернис, как только мы приземлимся, и тебе лучше рассказать мне обо всем сейчас. Что ты сказал ей о нас?

В иллюминаторе мелькнула яркая вспышка. В то же мгновение Элизабет увидела зигзаг молнии на темном небе. Макс лишь слегка вздрогнул. Она же завизжала. Но стоило ей встретить его обнадеживающий и ласковый взгляд, как ужас перед стихией растаял. Ему даже не потребовались слова, чтобы успокоить ее.

— Слишком близко… — пробормотала Элизабет, прижимая руку к груди.

Она восхищалась его спокойствием и уверенностью во время этого кошмарного перелета сквозь грозу. Да, он наслаждался самим ощущением опасности, однако это был уже не тот Волк, который когда-то способен был гнать машину на всех парах, накачавшись пивом. Макс преодолел безрассудство юности, хотя ему все же удалось сохранить в себе ту мальчишескую необузданность, за которую Элизабет так его любила.

Благополучно выгрузив гуманитарную помощь в Сент-Луисе, они приземлились на импровизированном аэродроме возле дома Макса. Когда рев моторов затих, он украдкой посмотрел на Лайзу Джейн. Она с честью выдержала тяжелейший перелет, и Макс гордился ею.