Безумие стали
Шрифт:
Руки дрожали от напряжения, девочка со свистом вдыхала холодный воздух, но безумный бег на высоте двадцати футов согрел её и высушил слёзы. «И чего разнюнилась? – спросила себя Зара. – Ведь не собиралась же я в самом деле ехать на турнир в этом дурацком платье?». Она откинулась на спину и задрала ноги, из голенищ посыпались кусочки коры и веток. Нежась на мягкой подстилке точно на перине, Зара разглядывала сапожки с раздвоенным за большим пальцем носком. Она сама упросила Тула сшить такую обувь. Старый мастер, помнится, долго недоумевал, зачем дочке милорда сапоги, похожие на варежки лучников, и только присвистнул, когда Зара пробежалась в них по верху изгороди туда и обратно.
В лесу скрипнула ветка. Девочка замерла. Пальцы нащупали в углублении ствола припрятанный осенью нож – один из трех, которые она без устали метала на лесных прогулках в сушины, наловчившись попадать в цель за десяток шагов. Кто это бродит, уж не медведь-шатун ли? Зверь-символ её рода должен еще мирно посапывать в берлоге, а если он и проснулся, то очень голодный и злой. Зара выглянула из дупла.
Где-то чирикала одинокая пичуга, вернувшаяся после зимы в лес раньше остальных. Потемневший снег чернел прогалинами, но не спешил таять. Тут и там лежали замшелые валуны, покрытые инеем стволы лип замерли молчаливыми стражами. Зара настороженно прислушивалась и даже пробовала нюхать воздух, как делали следопыты отца. Ничего…
Вот! Опять! Ветка хрустнула уже тише, а значит дальше. Безуспешно стараясь разглядеть за деревьями виновника шума, Зара отчетливо поняла, что это не медведь. Не будет зверь так шуметь. И люди эрла не будут. Девочка выбралась из дупла и двинулась в ту сторону, стараясь ступать на самые толстые ветви.
Когда-то она так же кралась, выслеживая Зеленых Братьев. Егеря ступали тихо и по снегу, и по ковру из опавших листьев, и по самому непроходимому бурелому – ведь от этого зависела их жизнь. В начале девочку всегда обнаруживали и отправляли домой с одним из воинов. Зара злилась, воин тоже. Так продолжалось до тех пор, пока она не научилась лазить по деревьям точно белка. Будучи лёгкой, девочка перебегала на такие тонкие деревца, где и самый внимательный следопыт не стал бы искать вражеского лазутчика. Прошлым летом Гильг Тельми здорово удивился, когда на привале, окруженный лучшими людьми, он заметил на верхушке ближней березы улыбающуюся рожицу десятилетней дочери…
По человеку было видно, что он не частый гость леса. Длинный плащ облепили репьи, его низ намок и покрылся грязью, как и сапоги с высоким голенищем и блестящими пряжками. Фетровую шляпу усеяла древесная труха, длинное перо слиплось и поникло. Сзади плащ натягивали ножны полуторного меча – более подходящего для конного боя, нежели для лесной чащи. Человек стоял на одном месте, глядя прямо перед собой. Зара переползла на соседнее дерево и увидела лицо незнакомца – губы шевелились, мужчина с кем-то разговаривал вполголоса.
Стараясь не дышать, девочка поднялась выше, чтобы увидеть собеседника «фетровой шляпы». Ветви здесь росли реже, открылась вся поляна. Кроме мужчины с мечом на ней никого не было! Зара вновь оглядела деревья, уделив особое внимание кронам, но не заметила ничего подозрительного. Неужели этот щеголь пробирался сквозь буреломы в чащу леса, чтобы поговорить с самим собой? Зара решила послушать странного мужчину и начала медленно спускаться, но тут же застыла, не веря глазам – ствол серебристой липы на поляне шевельнулся!
Джаб.
Когда Джаб Нивельхейм впервые посетил Таггард в десять лет, столица Валезии очаровала его раз и навсегда. Отец прибыл в королевский дворец на очередной Совет Пяти, а пока решал дела государства с остальными эрлами, попросил старшину показать Джабу город. Дюк Грант взял с собой дружинников и первым делом повез сына Стража Долины к реке, как будто тот никогда её не видел! Родовой замок Нивельхеймов стоял на острове Твердь, омываемый широкой Валезой, два моста соединяли Валезию с Кабистаном, и это была единственная переправа на всём протяжении границы с родиной королевы Фриги. Джаб с рождения насмотрелся на тёмно-синие просторы реки, давшей название всему государству, и не думал, что увидит на Шуме что-нибудь новое, но Грант считал по-другому и оказался прав.
Задолго до речных причалов улицы начали горбиться мостиками, переброшенными через протоки. Стены домов подступали вплотную к воде, отделенные от неё только каменными бортиками. По опутавшим Таггард рукавам Шумы сновали утлые лодчонки с торговцами, предлагавшими карамельные орехи, кусочки жареного мяса на прутках, пироги с разной начинкой и безделушки. Тут же двигались вытянутые чёлны, перевозящие грузы и людей. Управлял каждым единственный гребец на корме, мерно качавший длинным веслом-лопастью. Маленький Джаб крутил головой во все стороны, удивляясь пёстрым одеждам, причудливым зданиям, протянутым меж ними веревкам с табличками и громкоголосой толпе, запрудившей улицы.
У дверей таверн кричали зазывалы, им вторили уличные торговцы, привлекая внимание к лоткам с разным товаром – начиная со сладостей и кончая безумно дорогими книгами. Повсюду встречались бродячие певцы, жонглеры и фокусники, веселящие народ. Где-то завязывались потасовки, вскоре пресекаемые бдительными стражниками; в толпе шныряли подозрительные личности с откровенно разбойничьими физиономиями, горланили песни пьяные мастеровые. По мнению Джаба, таггардцы торопились насладиться жизнью, точно им предстояло завтра умереть, и строили себе такие дома, будто им предстояло жить вечно.
В центре преобладали каменные особняки – крепкие и основательные, на окраинах уже встречались деревянные строения – сложенные из толстых бревен и облицованные желтым песчаником. Многие крыши украшали большие и малые башенки-трубы, тут и там поднимался дымок. Королевский дворец стоял на холме, окруженный вместе со старой частью города высокой крепостной стеной. Здесь селились знатные дворяне, главы гильдий и богатые купцы. Джаб впоследствии посещал некоторых из них, сопровождая отца, а потом и вовсе обосновался в центре Таггарда, когда женился на Луизе Тельми – на свадьбу Скальд Нивельхейм подарил молодым двухэтажный особняк на улице Веревки, пересекавшую Эшафотную площадь и берущую начало у дворца короля.
Когда Джаб окончил в двадцать лет Кале и Гот Брамберг назвал его третьим меченосцем после Ларкина и Юдина Витербора, перед молодым виконтом встал выбор: вернуться на Твердь, чтобы в будущем сменить на посту Стража Долины уже немолодого отца, или же поступить на королевскую службу. Джаб выбрал второе. У эрла еще двое сыновей, а ему совсем не хотелось всю оставшуюся жизнь торчать на острове, проверяя товары купцов, гонять контрабандистов и подсчитывать прибыли от таможенных податей. Отец славно повоевал в молодости, теперь может и отдохнуть, а вот Джаб ещё не успел проявить себя на бранном поле – какой же из него тогда Страж? Скальд одобрил выбор сына при одном условии – женитьба.
Их с Луизой обвенчали как раз в первый приезд Джаба в Таггард. Он помнил высокого худощавого человека с орлиным профилем – Гильга Тельми, и смешную трехлетнюю девочку с пухлыми щечками – его дочь. Два эрла дружили с детства, оба отличились в подавлении восстания речных баронов, не раз спасали друг другу жизнь и решили «спрятать медведя за щитом», как говорили при дворе, а попросту – породниться. Джаб мнил это игрой, десятилетний мальчик не мог представить, что эта сопливая пигалица когда-нибудь будет накрывать ему стол и согревать постель, так почему бы не сделать отцу приятное? Шло время, Луиза выросла в дородную леди – не страшна, но и не красива. В свои шестнадцать она сравнялась в росте с матерью и фигурой удалась в неё же. Пышные формы, складки на боках платья, круглое лицо – такой увидел её Джаб. Вместе с тем Луиза прекрасно танцевала, обладая особой грацией, нисколько не стеснялась своей полноты, отлично готовила и обожала мужа. Джаб старался отвечать ей взаимностью.