Чтение онлайн

От неожиданного вопроса Ольга даже споткнулась о ступеньку.

– Not bad. Not very good with spelling, but spoken is sufficient for communication (Неплохо. С правописанием не очень, а разговорный достаточно для общения), – ответила она.

– So I'll add another hundred dollars for you (Значит, я добавлю вам еще сто долларов).

– За что? – спросила она по-русски.

– Видите ли, моя дочь считала английский язык, чуть ли не своим вторым родным и если иногда вы с ней будете общаться на нем, то, возможно, это тоже поможет в борьбе с болезнью.

– All right, – улыбнулась Ольга.

Артем подошел к комнате дочери и постучал в дверь. Не ожидая ответа, которого, разумеется, не могло и быть, он распахнул дверь. Диана сидела за столом спиной к ним и, как всегда, что-то рисовала. Рядом лежал набор самых разнообразных кисточек, карандашей, стоял пластиковый стакан с водой.

– Диана, – сказал Артем, – познакомься, это Ольга. Она будет за тобой присматривать, когда я буду занят.

Девушка даже не подала виду, что услышала отца и продолжала водить кисточкой по листу бумаги, заканчивая рисовать очередного монстра.

– Вот видите, Ольга, в таком состоянии Диана находится постоянно, так что хлопот она вам особо не доставит.

– Hello Diana! How are you? (Здравствуй, Диана! Как твои дела?), – обратилась сиделка к девушке.

Диана вдруг дернула рукой и сбила со стола стаканчик с водой. Тот опрокинулся на пол и залил ковер.

– Вот так всегда, – чуть виноватым голосом сказал Артем, – она часто что-то роняет или разбивает. Это, пожалуй, единственная неприятность, которую она вам может доставить.

– Пустяки, – ответила Ольга, – я сейчас все уберу. Где у вас тряпка?

– Я потом вам все покажу. А сейчас я провожу вас в вашу комнату, где вы можете осмотреться, возможно, что-то изменить. Я не возражаю. Вам ведь придется жить здесь, когда я буду уезжать на несколько дней, чтобы Диана не оставалась одна в доме.

На следующий день Ольга привезла кое-какие свои личные вещи, разложила их и решила поближе познакомиться с Дианой.

– Привет, Диана, – сказала сиделка, входя в комнатку девушки, – вот решила пообщаться с тобой. Чем занимаешься?

Диана была занята своим любимым делом – рисованием. Она даже голову не взглянула на вошедшую Ольгу.

– А что ты рисуешь? Покажешь?

Никакой реакции.

– Я когда еще училась в школе, то тоже занималась в художественной студии. Конечно, художник из меня тот еще, но разные кошечки-собачки мне удавались неплохо.

Диана кинула быстрый взгляд на Бережную и, взяв карандаш, принялась сосредоточенно его затачивать.

– А однажды наш руководитель дал задание нарисовать лошадь. Я очень старалась, но в итоге получился какой-то "тянитолкай", – засмеялась Ольга. – А мальчик, который мне очень нравился, выхватил у меня рисунок и на весь класс заявил, что такого уродливого верблюда он никогда в жизни не видел. Все дети смеялись над его дурацкой шуткой, а мне стало так обидно, что я расплакалась. Больше я в эту студию не пошла. А жаль, мне так нравилось рисовать. А какой у тебя самый любимый художник? Конечно, на первом месте это твой папа! Я видела его картины, которые висят в гостиной. Очень красивые. Особенно мне понравился портрет молодой симпатичной женщины, выполненный в черно-белых тонах. Это твоя мама?

Карандаш в руках Дианы с треском переломился надвое.

– Извини, что напомнила. Я понимаю, что терять самых близких для тебя людей это очень больно. У меня год назад тоже умер отец. Я его очень любила и до сих пор не смирилась с утратой.

Что-то неуловимое мелькнуло в глазах Дианы.

– Мне твой папа говорил, что ты рисуешь разных монстров и чудовищ. Это что, какое-то новое молодежное направление в живописи? Можно, я взгляну, – попросила Ольга и потянулась к пластиковой папке с рисунками. Диана резким движением накрыла папку рукой. – Не хочешь показывать? – не обиделась Бережная. – Ну ничего, мы с тобой обязательно подружимся и вместе нарисуем, например, Змея Горыныча. Думаю, что такое чудище у меня получится изобразить. А сейчас не буду тебе мешать. Если что-нибудь будет нужно, то обращайся, не стесняйся.

В гостиной Ольга столкнулась с Артемом, который нервно ходил по комнате, с кем-то разговаривая по телефону на повышенных тонах.

– А за что же вы тогда такие деньги гребете? – со злостью спросил Бероев невидимого собеседника. – А кто виноват? Шишкин, Васнецов?.. Ах Рубинштейн! Так передайте этому старому еврею, что стоит мне кое-где заикнуться, и его ни одна приличная галерея больше не пригласит в качестве оценщика. Будет на Арбате карикатуры оценивать и продавать их туристам. Все, разговор окончен. Завтра я буду в столице.

Артем бросил телефон на стол.

– Артем, что-то случилось? – спросила Ольга.

– Да вы понимаете, через неделю в столице запланирована большая выставка-продажа моих картин. Вложены большие деньги в аренду галереи, рекламу, банкет. А оценщик не успевает выставить цену для всех моих картин и просит перенести дату открытия еще на неделю позже. Но это невозможно! Что-то мне подсказывает, что Арон Яковлевич хочет, чтобы я его еще немного финансово подогрел и тогда он все успеет. Завтра я вылетаю в столицу и поговорю с этим старым прохиндеем! В связи с этим у меня к вам будет просьба. Не могли бы вы прямо с сегодняшнего дня пожить у нас в доме. Я понимаю, что о таких вещах предупреждают заранее, но ситуация… – развел руками Артем.

– Без проблем, – ответила Ольга. – Только мне надо съездить домой. Я привезла кое-какие вещи, но оставаться сегодня здесь ночевать не рассчитывала, поэтому все предметы личной гигиены…

– Я вас понял, – прервал ее Артем и достал бумажник, – вот деньги на несколько дней на текущие расходы. Также купите все необходимое лично для вас: зубная щетка, паста, шампунь и все то, что вам, женщинам, необходимо. А это аванс, – Бероев вынул из бумажника еще пятьсот долларов.

– Аванс? – удивилась Ольга. – Да я у вас даже часа еще не отработала.

– Ну, будем считать, что это компенсация за беспокойство и непредвиденные обстоятельства, – улыбнулся Артем. – Все, можете заниматься своими делами, а я пойду собирать вещи к завтрашней поездке. Если, пока я буду в столице, возникнут какие-нибудь проблемы с Дианой, то звоните мне в любое время.

– Не беспокойтесь, все будет в порядке.

Артем вернулся через четыре дня. Выглядел он уставшим, но довольным.

– Как у вас дела?

– Все в порядке, – ответила встретившая его Ольга. Вы как съездили? Уладили свои дела?

– Да. Пришлось, конечно, Рубинштейну немного увеличить гонорар, но зато старик и день и ночь не отходил от моих картин, пока не закончил. А я за это время поменял кое-что в концепции выставки и, по-моему, даже улучшил ее, – потирая руки, ответил Артем. – Так что, нет худа без добра. Как Диана?

– Могла бы сказать, как обычно, но я ее еще слишком мало знаю. Сидит в своей комнате, рисует. Мне кажется, что у нас с ней появился какой-то контакт. Когда я с ней начинаю разговаривать, то она сразу же откладывает свое рисование и слушает. Я не психолог. Возможно, это просто неосознанная реакция на речь, а может, она что-то понимает. Позавчера я решила ей почитать Диккенса на английском языке. Так вот, когда я переворачивала очередную страницу, Диана задумывалась и начинала шевелить губами, будто старалась продолжить текст дальше по памяти. Но ведь это невозможно. Во-первых, Диккенс сам по себе сложный писатель и знать наизусть его произведения нельзя, ведь это не стихи. Во-вторых, я повторю, что текст был на английском языке, что уже само по себе делает его трудным для запоминания.