Чтение онлайн

Я в ответ только улыбаюсь и всерьез задумываюсь над тем, что получала слишком много ударов за свою жизнь. Столько раз была униженной и растоптанной, что весь этот фарс, разыгрываемый сейчас в этом блеклом помещении ни хрена меня не впечатляет. И суровый дядька с милой улыбочкой кажется всего лишь каким-то сраным плодом моего воображения. Я умру?

Да я однозначно здесь умру и мне похуй, потому что уже давно готова к этому, потому что надеялась на это с тех пор как впервые стала выходить ночью на охоту за такими тварями, потому что моя жизнь всегда больше походила на огромную выгребную яму с дерьмом. Просто в какие-то моменты этого дерьма становилось меньше, ну или больше в зависимости от ситуации. Просто потому, что точно уже уверена, в том, что за Сашкой присмотрят и возможно у него получится лучше жить, чем у меня, ну и потому, что смогла простить свой самый страшный кошмар. Простить ему все и забыть ненависть к нему.

– Что сжалился или силы в твоем возрасте уже не те? – Я проглатываю тягучие слюни с острым привкусом железа, и сдерживаю позывы желудка очиститься, а дядька опять замахивается. И я блядь готова, действительно готова получить еще один удар.

– Визир, ты убьешь девчонку. – Останавливает крик движение руки, а мужчина расплывается в еще большей улыбке. Хотя куда уж больше, мне кажется, у него уже скоро рот порвется от этого ебанного ехидства.

– Ох, любовь моя, ты снова со мной разговариваешь? – Столько пафоса в голосе и он оборачивается к женщине, а та под его прямым взглядом тушуется, опускает голову, а вслед за ней опускается и так сгорбленная спина.

– И опять в роли моей давно утерянной совести? – Мужчина встает со стула приближается к кровати и немного наклоняется над ней.

Женщина не отвечает, не поднимает головы и это блядь мне серьезно напоминает себя в прошлом. Поза смирения, сломанного человека, женщины готовой к ударам, смирившейся с ними и принимающей их как должное. Неужели я выглядела так?

Да. Однозначно.

– Что и все любимая? Запал прошел? Ну, давай, я хочу услышать твое наставление меня на путь истинного всепрощения! – Нет, он не бьет ее, ни прикасается, ни единым пальцем, но это и не нужно, женщина от его интонаций сжимается и подбирается, и я понимаю эти движения как ни кто.

С каких пор я перестала быть эгоисткой? С каких пор, я хочу отвлечь удар на себя? Не знаю, сейчас в моей жизни много непривычного и странного и спасибо за это Шакалу.

– Слышь, хрен, а у тебя руки только на беззащитных женщин поднимаются? Может, развяжешь и попробуешь со мной? – Пытаюсь я отвлечь этого изверга.

– Оу, у меня на женщин и кое-что другое поднимается! – Он не поворачивается, он продолжает давить на женщину нависающей фигурой.

Жуть, даже думать не хочу, на что способно больное воображение отрешенного и сколько из его фантазий воплотилось в жизнь благодаря этой женщине.

– Ну, кто бы сомневался… - Я морщусь от картины, где это чудовище насилует эту женщину.

– Но вопрос был другим. – Но у меня не получается, он даже не оборачивается в мою сторону.

– Любимая, так ты мне не ответила, а в прочем не важно, у меня еще дела девочки, но мы продолжим, обязательно продолжим, как я вернусь!

Мужик выходит, гаснет яркий свет большой люминесцентной лампы, погружая помещение во мрак, я опускаю гудящую голову на ключицы, максимально стараюсь расслабить сведенные в спазме мышцы рук и хочу хоть немного поспать, перед вторым раундом.

– Вы осуждаете меня? – Раздается шепот от женщины.

– За что?

– За то, что толком не смогла вас защитить. – Нет, я, как ни кто другой понимаю желание выжить любой ценой. Эгоистичное желание, которое отключает все человеческое.

– Нет. Кто я такая для этого.

– Вы, пожалуйста, ему больше не перечти, и он не станет вас так часто бить. – Часто? Бля, по слабости в моем теле, ему скоро и бить не придется.

– А какая мне разница сейчас сдохнуть или помучиться подольше?

– Вы так уверены, что умрете? – А что есть надежда на спасение? Господи прости, но моя ебанная жизнь ни когда сказкой не была, а больше смахивала на трагедию.

– Да.

– Он вас не убьет, я слышала, что скоро сюда приедет ведьма и заберет вас. – Вау, мне есть для чего жить! Познакомиться еще с кем ни будь перед чертовой смертью!

– Зачем?

– Не знаю, я это нечаянно услышала.

– Понятно. Вы-то тут, какими судьбами оказались?

– Как и вы. – Она шумно выдыхает, слышится скрип досок ее ложа, слышится звон тонких блестящих цепей и опять вздох. Тяжелый, решающийся. Я знаю это дыхание, это попытка поиска смелости в себе, желание высказать, то, что наболело где-то там, в душе, и я не тороплю, не спрашиваю, только жду.

– Мне было двадцать пять, когда я впервые встретила Визира в Абу-Даби, на отдыхе в Убежище. Красивый, импозантный, он привлекал внимание и я влюбилась. Тридцать лет. Мы прожили вместе, душа в душу тридцать лет, пока он не познакомился с Сарифом.

– Его друг был странным и очень, скрытным мужчиной, который все чаще задерживался в нашем имении и все чаще увозил с собой мужа неизвестно куда. – Личная информация, настолько личная, что я не удивилась длинной паузе в середине рассказа. Она необходима ей, для того чтобы вспомнить, и постараться безболезненно пережить.

– В последний раз, его не было с нами целый год. Я объезжала все близлежащие Убежища, искала его и почти потеряла надежду найти, одно грело. – Она подняла голову, демонстрируя тату на шее, очень похожее на колючую проволоку и практически выцветшую, а может это обман зрения, света практически нет.

– Раньше это было виноградной лозой, но за несколько ночей до его появления вязь изменилась, и это испугало меня. Я отправила сына к родственникам, а чуть позже меня выкрали и отвезли к мужу.

– И сколько лет назад это произошло?

– Не знаю, в первой камере я считала дни по кормежке, во второй считала по восходящему солнцу, а в третьей уже бросила это делать, и это примерно несколько лет назад.

– Ужас. – Господи я со своим монстром тет-а-тет провела только три месяца и чуть не свихнулась, а тут.

– Да, но я до сих пор надеюсь иногда достучаться до него, и он бывает не так плох. Ему не хватает наших разговоров.

– Не понимаю, о чем вы?

– Не знаю, мне кажется, что где-то внутри этого существа еще живет мой Визир, и я как бы это прискорбно или странно не звучало, люблю его.

– Зря. Таких, любить нельзя, это существа потерявшие нормы морали, забывшие человеческое отношение. И мне жаль, но его уже не вернуть. Не очеловечить.

– Что вы об этом знаете?

– Любовь не должна быть губительной, это все, что я знаю. Мне этого достаточно. – А действительно ли это так? Возможно, нет.

– Любовь не имеет четких границ, не имеет берегов и здравого смысла.

– Вот скажите мне, когда вы вжимаете голову в плечи от страха, вы любите его? А может когда, он унижает вас, любите? Смеется над вашими нелепыми попытками вразумить? Или может тогда, когда заносит кулак, украшенный памятным перстнем? Любите? – Женщина опустила голову.